Святой Грааль

— Сэр Томас, если бы мы не успели добежать до этого поля, наши обглоданные кости уже белели бы на опушке! Темный Лес так просто добычу не выпускает.

Отрезая дорогу, спешила целая вереница огромных муравьев — размером с крупных волков, закованных к тому же в прочнейшие доспехи, между которыми не осталось самой тонкой щели, чтобы воткнуть острие кинжала. Бежали по-волчьи, один за другим, задний касался длинными гибкими усиками предыдущего, некоторые на ходу вскидывали сяжки и щупали воздух. На Томаса и Олега внимания пока что не обращали, но если отступать, то надо прорываться через их цепь.

А Томас помнил, что даже самые крохотные муравьи в окрестностях его замка безжалостно убивали жуков, превосходящих по размерам в сотни раз, рвали на части, сволакивали в свой муравейник на корм прожорливому потомству.

— Вперед, сэр Томас, — сказал Олег, но уверенности в его голосе Томас не услышал. Калика выглядел как никогда ранее напряженным, часто вздрагивал. — Пахучая жидкость, которой муравьи метят свои дороги, защитит нас.

— Лучше гибель от их челюстей, чем от руки врага.

— Ты прав, — согласился Томас с тяжелым вздохом. — Звери невинны, а враг будет ликовать… Не дадим ему этой радости!

Удивительный вал вырастал с каждым шагом. Томас еще в раннем детстве видел после дождя на утоптанных дорожках такие кольца из белого песка — они резко выделялись на темной земле, — муравьи доставали песок из глубин, огораживали свои норки крепостными валами, защищая от чего-то или от кого-то.

Черные звери-рыцари в которых Томас боялся признавать муравьев, попадались все чаще, только чудом еще не сталкивались с людьми.

Вдруг Томас увидел, как неподалеку из темной норки тяжело вылез откормленный барсук, почесал толстый живот, неторопливо потрусил по полю. На перерез мчался огромный муравей, впятеро крупнее, чудовищные серпы челюстей раздвинул в стороны. Барсук выглядел мягким, незащищенным, огромные челюсти должны были разрубить его пополам сразу без всяких усилий.

Муравей налетел на барсука как черный вихрь, его металлические сяжки походя коснулись барсука.

Тот присел и замер, а муравей, не обращая на него внимания, умчался. Барсук недовольно хрюкнул, потрусил прежней дорогой, обнюхивая жалкую поросль, что торчала из сухой земли.

Томас прошептал в страхе:

— Барсуки… обладают чарами?

— Вряд ли, — ответил Олег безучастно. — Может быть они у антов вместо птичек или рыбок? Или это священные зверьки, которых муравьиные боги не велели трогать? Не знаю, сэр Томас.