Святой Грааль

Олег озабоченно потыкал кинжалом, выбирая уязвимое место, сказал нехотя:

— Воробьи часто хлопают крыльями, а чем крупнее птица, тем чаще парит… Орел машет редко.

Орлы, подумал Томас зажато, для этого дракона что мухи для ласточек. При его весе и громадных крыльях он в несколько взмахов набирает высоту, а потом полдня парит, растопырив крылья!

— Мы полетим туда, куда надо нам? — спросил он дрожащим голосом. — Или куда захочет дракон?

Олег пожал плечами, он внимательно изучал зазоры между костяными плитами на загривке и шее дракона.

— Раньше на них гонки устраивали… Поединки!.. Но пришли новые боги…

Вдруг он страшно вскрикнул. Лицо стало белым как мел, он опрокинулся навзничь, его передернуло в конвульсиях, затрясся, глаза стали безумными. Он с криком прыгнул с дракона, но веревки удержали. Калика захрипел, зубы обнажились как у зверя. Он стал торопливо развязывать.

Томас ухватил за руку:

— Сэр калика!.. Сэр калика!.

Калика отшвырнул его с рычанием. Он уже развязал два узла, оставался последний. Томас ухватил друга обеими руками, прижал к груди, закричал с отчаянием:

— Сэр калика!.. Что стряслось?.. Что с тобой?

Калика молча вырывался, рычал, изо рта летела пена, глаза стали безумными. Он снова попытался прыгнуть вниз, но узел удержал, тогда он с рычанием принялся дергать за концы. Томас, видя и свою погибель, ухватил поперек туловища, повалил, прижал к костяным пластинам, крича в лицо:

— Сэр калика!.

В безумных глазах на миг блеснуло что-то человеческое. Губы дрогнули, Томас услышал шепот:

Он зарычал, забился, с силой оттолкнул Томаса, едва не вывихнув ему плечо. Томас отшатнулся, пальцы калики впились в последний узел. Сцепив зубы, Томас вытащил меч, занес над головой и обрушил плашмя на затылок калики. Тот без звука упал лицом в щель между костяными пластинами. Томас быстро связал друга, закрутив руки за спиной, чтобы не достал зубами, так же туго привязал ноги к гребню и торчащим шипам на спине.

Калика очнулся, затрепыхался, А Томас отодвинулся со вздохом облегчения. Дракон дважды ударил крыльями, Томаса распластало лицом вниз, но тут же с громким треском и шорохом растопырились кожистые паруса, и все снова застыло. Желудок Томаса стоял в горле, от ужаса заледенели ноги. Он боязливо оглянулся на калику, тот рычал и дергался в путах. Гребень угрожающе потрескивал, грозя перетереть веревку.