Святой Грааль

Томас выпустил веревку, упал на пол с воплем:

— Сейчас открою, сейчас!

Ноги скользили по лужам вина, он трижды упал, вывозился в жидкой грязи, с трудом добрался до ступеней. Едва сдвинул засовы, как его отшвырнуло дверью, он вскрикнул и слетел обратно в винную лужу. В проеме выросли с оружием в руках сэр Горвель, двое воинов, за ними слышался визжащий голосок Чачар, а дальше блестели шлемы, латы, обнаженные мечи.

Томас ощутил сильные руки на плечах, с трудом поднялся. Горвель смотрел встревоженно, глаза едва не вылезли из орбит:

— Сэр Томас!.

. Если решил в загул, то почему один?.. Не по-дружески совсем, я так не поступал!

Томас пьяно помотал головой:

— Сэр Горвель, сэр Горвель… Разве я бы так обошелся с твоим винным складом, если бы не острая нужда…

— Что вино, — отмахнулся Горвель. — А что стряслось? Женщина лопотала, но я не понял, у меня в голове тоже булькает вино, хотя, надо признаться, мне далеко до тебя, сэр Томас. От тебя разит так, словно ты выпил бочек сорок…

— Не больше трех-четырех, — успокоил Томас.

 — Не больше… В смысле повреждено. Дали течь, словом… Будешь смеяться, сэр Горвель, но я даже не лизнул твоего вина…

Горвель с готовностью захохотал. Сэр Томас еле держался на ногах, глаза уходили под лоб, а язык заплетался: если пошел в винный склад, то не для того же, чтобы говорить о возвышенной любви?

Позже Томас и сам спрашивал себя, какая нелегкая понесла его в винный склад, но не находил вразумительного ответа. Объяснение было только одно: где замешана женщина, логику искать бессмысленно.

Олег не спал, раскинулся на ложе, перебирал обереги. В зарешеченное окно слабо светила луна, высвечивалась лишь половинка постели, и он уже прикинул, как ляжет спать, чтобы мертвенный свет не падал на лицо.

Пальцы подрагивали, подолгу застывали на коротких деревянных фигурках. По спине часто пробегал мороз: куда ни кинь — везде клин. Опасность справа и слева, грозит сверху и снизу, смотрит в окно и подстерегает на лестнице. Знак раздвоенного сердца означает, что беда грозит еще и близким.

А какие у него здесь близкие? Разве что этот нелепый рыцарь с его благородными замашками… Но тогда вовсе непонятно. Кто связывает их воедино и желает обоим смерти? Что их вообще может связывать?

Он закрыл глаза, сосредоточился на ощущении, снова медленно пропустил деревянные фигурки между пальцами. Что-то застряло между большим и указательным пальцами — снова меч, стрела! Очень настойчиво боги подсказывают, предостерегают.