Святой Грааль

Богатая страна, но военные гарнизоны стоят лишь в замках и городах с крепкими стенами, а по дорогам хозяйничают мародеры, разбойники, их расплодилось видимо-невидимо после кровавой и непонятной войны, когда с холодного Запада пришли закованные в несокрушимую сталь конные рыцари, смели легкие войска арабов, начали спешно строить крепкостенные замки, насаждать огнем и мечом веру в Христа… Эти франки не брали рабов, не хапали военную добычу — по крайней мере не так беззастенчиво, как все предыдущие завоеватели, — клялись, что пришли лишь затем, чтобы освободить Гроб Господень… Но война кончилась, победоносное рыцарское войско распалось.

Одни вернулись в свои северные страны, другие из простых воинов превратились в мародеров, удачливых разбойников — благо, край богатый! — и теперь вся древняя страна стала бурлящим котлом, где можно было найти все: благороднейших рыцарей, ученых монахов, высокородных сарацинов, наемных убийц, астрологов, полудиких царьков, а по цветущим долинам часто прокатывались волны ранее невиданных кочевников, чьи ритуалы были настолько жестокими и отвратительными, что, видя их, бледнели даже самые закаленные воины из северных стран. Там, где в городах и замках правили франки, а в многочисленных селах оставались хозяевами сарацины, победители спешно наращивали стены, укрепляли ворота, расширяли подвалы и склады для зерна на случай осады.

Кони шагали споро, подгоняемые ночным холодом, морозцем, но в рысь не срывались.

Томас вслед за Олегом вслушивался в звуки, старался почуять опасность. Перекликались волки и шакалы, бесшумно пролетел филин — лишь на миг перечеркнул темной тенью звездное небо. Часто мелькали кажаны, так же неслышно взмахивали растопыренными кожистыми крыльями, страшно горели красными угольками выпуклые глаза, а острые зубы белели как сахар.

Все трое медленно спускались с пологого холма в ровную долину, почти не затронутую оврагами. Томас первым уловил блеснувшую впереди искорку, насторожился.

Ехали еще долго, напряженно всматриваясь, останавливались, прислушивались, наконец искорка превратилась в красноватое пятнышко — трепещущее, меняющее форму.

Они пустили коней напрямую. Костер иногда исчезал за деревьями, наконец кони вышли к невысокой обрывистой стене камня, под защитой которой горел большой костер. Вокруг огня сидели шестеро угрюмого вида мужчин — оборванные, грязные, со злыми раздраженными лицами.