"Святые" 90-е Пионер – Том II

Я ещё держался, сквернословить не люблю, а Шухер, развалившись на заднем сиденье, громко матерился на кочки, в промежутках ещё и разбавляя похабными частушками.

Он и потом пел, когда мы расплатились с таксистом, и пешочком поплелись к общаге. Пел, плясал, и закончил с этим делом лишь когда мы спустились в подвал.

— Бля… — споткнувшись о порог, следом он налетел на трубу. — Тут крысы дохлые, что ли?

В подвале действительно воняло. Не тухлятиной, нет, но чем-то не менее противным, и очень, очень знакомым.

Я прижал рукав к носу, но запах пробивался сквозь ткань — сладковатый, как испорченное мясо, с примесью экскрементов. Фонарь выхватил из темноты крючья, вбитые в потолок. Два тела болтались на цепях, как свиные туши. Кожа была иссечена до мышц, пальцы на руках переломаны веером. На стене застыла стрела из запёкшейся крови — корявая, но вполне узнаваемая.

— Стой! — я схватил Шухера за плечо, чувствуя, как его тело дрожит.

Он вырвался, упал на колени и выдал водку с икрой прямо на ржавые трубы.

— Какого хрена?.. — прохрипел он, вытирая рот. — Кто их так? Зачем?

— Не знаю. — Валим отсюда! — так и закрываясь рукавом, выдохнул я.

Наверное если б не был пьян, напился бы. И так сложно всё, а тут ещё это. Нет, я всё понимаю, два урода заслужили такой конец, мне их не жалко, но каким образом про них вообще узнали?

В случайности я не верил, исключено, но тогда либо Шухер проболтался, либо за нами следили. Первое отметаем, он не дурак такое болтать, а вот второе вполне реально.

Но ладно выследили, зачем убивать? И ладно бы просто убили, так их же пытали. Выворачивали суставы, рвали кожу… Для чего? Чтобы услышать то, что доктор-еврей и так выложил бы за глоток воды? Второй, тот что похрабрее, после суток в подвале тоже сломался бы — страх смерти всегда сильнее принципов.

Самое логичное объяснение, в компании жуликов-докторов был кто-то ещё, и этот кто-то, осознав что надо рубить концы, совместил полезное с приятным, выпытав у докторов что-то для себя важное.

Остановившись у подъезда, я молча пожал Шухеру руку, и дождавшись когда его фигура скроется за фонарями, умылся горстью снега, почти не почувствовав холода.