"Святые" 90-е Пионер – том первый

Так с бодуна обычно бывает, когда что-то важное пытаешься вспомнить, а оно не вспоминается. А если подобное подобным? Типа гомеопатии с алкогольным уклоном. Вот взять просто, и водки выпить, чтобы не на сухую думать? Зеркало перед собой поставить, посоветоваться, да и мозговой штурм под поллитру сообразить… А может и не только мозговой. Ну а что, узнать детали, выяснить кто в теме, подобрать момент и просто всех грохнуть? Всё как на войне, если по ту сторону, значит враг, а с врагом разговор короткий, пулю в лоб и все дела.

За одно и допросить попутно, за ниточку потянуть. Но вообще, конечно, тут не перегнуть главное. Может оно и не всё так страшно, ну да, дерутся парни за деньги, так это дело скоро вообще в открытую будет, ММА, реслинги всякие. Убивать за это?

Но в то же время Гусь? Его, значит, убивать можно? Да и сколько их уже было, Гусей таких?

И ведь я понимаю прекрасно что в разрезе общества как такового, вся моя возня, как борьба с мельницами, — бестолково и никому не нужно, но в частном случае, если не обобщать, реальная помощь конкретным людям.

Загрузившись глобальными темами, на философию я пришел в плохом настроении, и зацепился с нашим профессором, заведующим кафедры философии Львом Михайловичем Заболотским, по извечной теме «быть или не быть». Зацепился, и проиграв в пух и прах, получил зачёт автоматом, и так же автоматически пятерку за экзамен.

— Несмотря на присущую молодым ошибочность суждений, Дмитрий, — протянул мне зачётку профессор, — от спора с вами я получил безмерное удовольствие, ибо начитанности вашей, и невероятному для вашего возраста кругозору, многие мои знакомые учёные мужи позавидовали бы.

За сим желаю удачи, на мои занятия можете не приходить, оценка выставлена, но если всё же зайдете, буду рад продолжить наш дискус!

Сказать что после такого выросла моя популярность, — ничего не сказать. Ещё бы, мало того что сын кооператора, считай буржуй, так ещё настолько лестная характеристика от самого уважаемого из всех самых уважаемых преподов нашего института.

А это, на секундочку, в девяностом году даже круче чем премия Гремми в каком-нибудь две тысячи двадцатом.

Не скажу что сей случай меня осчастливил, но настроение поднялось, жаль только что текущих проблем не отменило, и даже не перенесло.

А вот на конституционное право я не пошёл. Это ведь не философия с ее бесконечными рассуждениями и отсутствием чётких правил. Право, это такой предмет, где все зиждется исключительно на заученных формулировках.