"Святые" 90-е Пионер – том первый

Пешком пока дойду, как раз родители на работу уйти успеют.

Так и пошел напрямик, по пути спрятав груз свой ценный. Ориентир — сожженное грозой дерево, да стопка сложенных плит. Дерево уберут когда гаражи тут построят, лет через пять, а плиты проторчат до конца девяностых, потом упрёт кто-то.

Спрятал, и налегке домой. В сумке только бумаги остались, до них так руки и не дошли, да пачки бандитских денег.

Не считал пока сколько, но навскидку, рублями тысяч семь, три тоненьких пачки вечнозелёных, и аккуратненькая стопочка дойчмарок.

А дома, как и ожидал, никого не было.

Зашёл, закрыл за собой дверь, сумку запихал под диван, умылся, выпил пару яиц, — больше ничего в холодильнике не оказалось, и на боковую.

Спал до обеда, наверное и дальше бы давил, но будильник сработал, биологический. Открыл глаза, проморгался, добрел до туалета, потом в ванную, и к холодильнику.

Заглянул, так же пусто. Одинокая банка с каким-то салатом, засушенная «жопка» сала, шпроты и зелёный горошек.

Ну и ладно, решил. Зато настроение отличное. Сейчас в магазин метнусь, прикуплю чего-нибудь.

Сказано, сделано. Минут через пять я уже шагал по направлению к «Полету» местному продуктовому.

— О, Пионееер… сдорофааа! — едва не столкнувшись со мной в подъездных дверях, обрадовался сосед, Вадик Сапрыкин, тот самый будущий самоубийца. Обычно хмурый и молчаливый, пил он мало и редко, но сейчас был явно хорошенько навеселе.

— Привет Вадим, как жизнь молодая? — поздоровался я.

— Отлищщно. Клучоом., и щеткоо… по голове. Машку помнишь? — едва выговаривая слова, выдавил из себя он.

— Ну. — кивнул я, хотя определенно не помнил никакую Машку.

— Поймал с хахалем ИК! — икнул он, — сучку трануююю, вот, топиться ИК! теперь пойду!

Что и требовалось доказать, нажрался в сопли, и на дно.

— Нахрена? Она того стоит? Баб этих, как блох на собаке, только помани, прибегут. Зачем топиться?

Вадик посмотрел на меня пьяными глазами, и тем же заплетающимся голосом объяснил что он продолжил бы пить, но водка кончилась, и деньги кончились, и жизнь тоже должна закончиться.

— Если денег дам, дальше пойдешь бухать?

— Ну конешшно! Чо я, дурак чо-ли топиться, когда смысл ИК! в шисни есть? А много денех? ИК!

Лезть в бандитский кулек не хотелось, но вариантов других не было, хоть и не друг он мне, но человек всё же, жалко.

— Стой где стоишь, щас вынесу.