Связанные любовью

Я наклонился, схватил ее под мышки и поднял на столешницу, прежде чем завладеть ее ртом для поцелуя, погрузив свой язык внутрь, пробуя себя на ней и чувствуя себя чертовски собственником из-за этого.

Схватив ее за бедра, я приподнял ее, и ее ноги обвились вокруг моей талии. Если бы не мука, я бы трахнул ее прямо здесь. Вместо этого я повернулся, прижимая ее к себе, и пошел к лестнице. Ее глаза не отрывались от моих, когда я нес ее наверх по лестнице, и с ее киской, прижатой к моему животу, мой член быстро восстанавливался.

Черт, я чувствовал, какая она мокрая. Мокрая от сосания моего члена.

— Это должно было касаться только тебя, — прошептала она, но ее глаза были полны желания.

— Дело все еще во мне, поверь мне, потому что доставлять тебе удовольствие это самое лучшее во всем этом.

Мы подошли к нашей кровати, и я позволил себе упасть вперед. Ария взвизгнула, но я удержал свой вес ладонями, ухмыляясь ей. Она рассмеялась и хлопнула меня по спине.

Я полностью опустил ее и направил свой член к ее входу, найдя ее готовой для меня, и медленно скользнул в нее.

И наши тела слились в единое целое. Обхватив голову Арии, я поцеловал ее, медленно входя и выходя.

Занятие любовью. Это было не то, о чем я когда-либо думал, но, черт возьми, с Арией я не мог насытиться.

Я не ускорился ни в толчках, ни в поцелуях. С каждым ударом я старался попасть глубоко, целясь в то место, которое заставило Арию терять себя. Ее глаза не отрывались от моих, когда она задыхалась и стонала, удивление было написано на ее великолепном лице.

Я хотел снова провести ее через край только своим членом, и она добралась до этого. Мое собственное освобождение было близко, хотя я не так давно кончил.

— Поцелуй меня, — прошептала она и ахнула, когда я глубоко вошел.

Я взял ее рот, медленно и сладко, а затем она выгнулась, стенки сомкнулись вокруг меня, и мои яйца напряглись, когда мое собственное освобождение сильно ударило.

Потом я зарылся носом в ее волосы и перевел дыхание. Я начал подниматься, но Ария крепче сжала мои плечи, и я остался на ней, все еще глядя ей в глаза.

Любовь. Эмоции были написаны на ее лице, и все еще казалось невозможным, что она могла любить меня, потому что никто никогда не любил. Я родился с жестокостью в жилах, был воспитан, чтобы ломать других.

— С днем рождения, Лука, — тихо сказала она. — Наш первый день рождения вместе.

— Первая из многих, — пробормотал я, потому что, несмотря ни на что, я никогда не отпущу ее.

— Ты должен открыть свой подарок.