Связанные прошлым

Я должен был согласиться, но даже без настойчивости Рокко я подозревал, что у нас есть шпион.

— Поверь мне, это не та идея, которую я легко принимаю, но это вполне приемлемый вариант, и нам нужно быть бдительными и найти того, кто стоит за этим.

— Буду смотреть в оба, — сказал Орацио. — Скажи мне только одно: Вэл пригласила нашего отца, чтобы мы могли помириться?

— Я пригласил. Но сначала давай выпьем кофе с пирожными. Уверен, что Вэл с нетерпением ждет нашего возвращения.

Вэл вопросительно посмотрела на меня, когда мы с Орацио вошли в столовую.

Я улыбнулся ей, но было видно, что она все еще переживает.

К счастью, Анна жаждала внимания дяди и поддерживала разговор своей болтовней. Леонас спал в своей кроватке в углу комнаты, совершенно не впечатленный нашим разговором. Он казался очень покладистым ребенком. Я надеялся, что это будет продолжаться и в подростковом возрасте, но у большинства мальчиков происходила фаза бунта, поэтому я был готов к этому.

Она либо заканчивалась, когда мальчик становился старше, либо продолжалась до тех пор, пока они не становились взрослыми и не превращались в обиду или даже ненависть, как это было между Орацио и его отцом, или мной и моим собственным. Я хотел, чтобы наши отношения с сыном были другими, но Леонас тоже рано почувствует себя Кавалларо и наследником этого рода.

Прозвенел звонок, и Орацио тяжело вздохнул.

— Не будь таким негативным. Пожалуйста, постарайся помириться с папой.

По крайней мере, ради меня и мамы.

Орацио кивнул, но по выражению его лица было ясно, что он сомневается, что это сработает. Джованни и Ливия вошли в комнату, за ними последовала Габби.

— Вы ещё что-нибудь хотите? — спросила Габби.

С тех пор как Вэл взяла на себя обязанность учить ее, Габби стала меньше стесняться других людей, особенно мужчин.

— У нас есть все необходимое, спасибо, — сказала Вэл, поднимаясь со стула, чтобы поприветствовать родителей.

Орацио и я тоже встали. Анна уже бросилась к бабушке и дедушке и обняла их одного за другим. Ее отношения с моими родителями были не такими близкими, но они не были любящими людей, а Анна была ребенком, который нуждался в большом количестве любви.

Ливия подошла к сыну, крепко обняла его и поцеловала в щеку.

— Почему ты так сильно беспокоишь нас?

— Мама, — тихо, но твердо сказал он и убрал ее руки от своего лица.