Связанные прошлым

— Я хотел позвонить, чтобы увидеть Леонаса и Анну.

— Привет! — крикнула Анна и бешено замахала руками, едва не выбив телефон у меня из рук.

Орацио слегка улыбнулся, но улыбка была уже не та. Еще более странным было то, что он находился в машине.

Он мельком взглянул на пассажирское сиденье и покачал головой.

— Ничего особенного. Как твои дела? Как Леонас?

Я направил камеру телефона в сторону песочницы, где Леонас строил нечто похожее на пирамиду.

— У него, как всегда, пчелы в заднице, — сказал я и снова направила камеру на себя и Анну, которая практически прижалась лицом к моему лицу.

— Когда ты приедешь? — спросила она.

Взгляд Орацио метнулся вправо, а затем его улыбка стала еще более напряженной. Он ничего не ответил.

— Ты опять поссорился с папой? Не понимаю, почему вы, две упрямые головы, не можете наладить отношения.

Орацио до сих пор ухитрялся уклоняться от своего обещания остепениться с женой, но отец был близок к тому, чтобы взорваться из-за этого.

— Уже слишком поздно, — сказал он.

— Неужели так плохо жениться на той, кого предлагает папа? Это может сработать.

— Я собираюсь пожениться через несколько недель.

Я не была уверена, что правильно расслышала его. И снова его взгляд искал того, кто сидел рядом с ним на пассажирском сиденье.

— Ты хочешь вылить это на наших родителей? — прошептала я.

Если бы он женился на девушке из семьи солдата, которую наши родители не одобряли, это никоим образом не улучшило бы его отношения с папой.

— Я им ничего не скажу. Они, конечно, обо всем узнают и не одобрят этого.

Орацио мрачно рассмеялся.

— Он не знает, что я собираюсь жениться или что мы с Люси вместе, но он знает о Люси.

Горькая, яростная нотка в его голосе поразила меня.

Анна снова опустилась на скамью, явно заскучав от этой темы, когда мои внутренности буквально сгорали от любопытства и страха.

— Люси? — повторила я.

Может, это сокращение от Луциллы? Или еще одно итальянское имя, но в глубине души я знала, что это не так.

— Ты влюблен в чужую?

Орацио поморщился. Внезапно я поняла, что этот звонок означал прощание. Я чувствовала это глубоко внутри. Если бы Орацио женился на чужой, папа лишил бы его наследства. Если только я не смогу убедить Данте поговорить с ним, даже если семейные дела были недоступны для Капо, но он мог бы сделать это как зять.

— Нет, — ответил Орацио. — Я должен уехать, Вэл. Другого выхода нет.

Правда, в которую я не хотела верить. Я понизила голос.