Связанные прошлым

У моей матери имелась обширная коллекция дорогих ваз и фарфоровых статуэток, и обычно она ходила по пятам за Леонасом, куда бы он ни пошел, чтобы не дать ему разбить одну из них. Сегодня она даже не взглянула в его сторону, что говорило о том, как сильно она была потрясена.

Анна счастливо сидела на коленях у бабушки.

— Как ты? — тихо спросила я.

Мы не могли по-настоящему поговорить в присутствии Анны. Она понимала более чем достаточно, и эта ситуация определенно была слишком серьезной для ребенка ее возраста. Я не спускала глаз с Леонаса, но пока он ничего не схватил.

Мама пожала плечами — еще одна вещь, которую она никогда не делала, если только не была не в порядке. Пожимать плечами не то, что должна делать леди.

— Я стараюсь сосредоточиться на позитивном. На тебе и моих прекрасных внуках.

— Он старается быть сильным ради меня, но для мужчины потерять своего наследника, своего единственного сына… особенно вот так, — ее голос затих. — Что насчет Данте?

Я обдумала свой ответ.

— Он пытается защитить Наряд.

— Как ему и положено. Твой отец и Рокко помогают ему, это хорошо.

Вообще-то я не была уверена. Рокко, в частности, пытался разжечь конфликт между Нарядом и Фамильей с тех пор, как Лилиана сбежала с Ромеро. Он не будет голосом разума, а мой отец был слишком потрясен для принятия разумных решений. Данте жаждал мести. Он хотел смерти Орацио, даже если не говорил об этом прямо, по крайней мере мне. Хотя я понимала его, мое сердце разрывалось на части от противоречивых эмоций. Мне была невыносима мысль, что Орацио может быть пойман и замучен до смерти за совершенное.

Сколько еще эта война отнимет у нашей семьи?

Дикий смех и крики Леонаса, Рокко-младшего и Риккардо донеслись до моего кабинета. Джованни усмехнулся.

— Эти мальчики дикое сочетание.

— Так оно и есть, — сказал я.

Вдруг раздался голос Валентины, и крики прекратились.

— Рокко примерно моего возраста, и действительно не знаю, откуда у него столько энергии, чтобы вырастить двух маленьких мальчиков.

На его лице промелькнула легкая задумчивость, но он быстро ее спрятал. Орацио был частью Фамильи уже пять лет. Джованни никогда не говорил о нем, если только Рокко не упоминал о нем.

— Думаю, дома они менее шумные, чем здесь, — сказал я, скривив рот.