Связанные прошлым

Их волосы были черные как смоль, а глаза невероятно темные. Они совсем не походили на Кавалларо или Мионе. Они были Фальконе, по крайней мере по крови, но они научатся быть частью нашей семьи, Наряда.

Позже в тот же день я нашла Фину в детской с ее близнецами, где она склонилась над их общей кроваткой, с мягкой улыбкой на лице. Она быстро взглянула на меня, когда я вошла, прежде чем снова переключить свое внимание на детей.

— Я знаю, о чем все думают, — яростно сказала она. — Я не слепая. Вы все хотите, чтобы они исчезли.

— Нет, это неправда, Фина. Твоей семье тяжело принять факт того, кто их отец, на этом все.

Фина безрадостно усмехнулась.

— Почему они не могут принять это, когда я могу? Почему не видят их такими, какие они есть? Невинными детьми.

Я остановилась рядом с ней. Невио и Грета спали рядом, их руки соприкасались. Они были друг у друга, и им нужна была их связь, чтобы противостоять суду нашего мира.

— На это потребуется время.

— Я буду защищать их, чего бы это ни стоило.

— Ты их мать, конечно, будешь.

Раздался стук в дверь, и Данте просунул голову внутрь.

Он вошел, его взгляд бросился на детей, прежде чем он сосредоточился на Фине. Ему было невыносимо смотреть на них. Раньше я этого не замечала.

— Я скоро спущусь, — сказала Фина с напряженной улыбкой.

Я последовала за Данте наружу и сплела наши пальцы, повернувшись к нему лицом.

Его брови поползли вверх.

— Ты даже не смог посмотреть на детей.

— Если бы ты встретилась лицом к лицу с Римо Фальконе, а потом взглянула на Невио… блядь, Вэл.

— Но он не Римо. Его зовут Невио Мионе. Он часть нашей семьи, часть Наряда.

— Я не уверен, что этот мальчик когда-нибудь станет частью Наряда, по крайней мере в важной должности. Мои люди никогда не примут его.

Мои глаза расширились.

— Только не говори об этом Фине. Не сейчас. Она никогда не простит тебе, если ты накажешь Невио за грехи его отца.

— Я не наказываю его, но должен помнить Наряд.

— Я думаю, ты позволил своей ненависти к Римо взять верх над логикой, Данте. Не теряй себя в бесполезной ярости.

Он мрачно улыбнулся.

— Вэл, всякий раз, когда я думаю о Римо, а это происходит постоянно, когда я смотрю на Серафину или ее детей, все, что я чувствую, это чистая ярость и жажда мести. Я не успокоюсь, пока не получу свою месть.