Связанные прошлым

Неужели они не дождутся ее совершеннолетия?

Бармен поднял бутылку, но я отрицательно покачал головой. Я не хотел напиваться.

— Один год это очень долго, Пьетро.

Я встретился с ним взглядом.

Он внимательно смотрел мне в глаза, пытаясь понять смысл моих слов. Я бы не стал говорить более откровенно, чем есть на данный момент.

— Ты можешь мне доверять. Я могу помочь.

Я холодно улыбнулся ему, но ничего не сказал. Я бы ни за что не выложил ему все свои секреты и не поделился ими больше, чем у меня уже было.

Пьетро был одним из немногих людей, которым я доверял до некоторой степени, но определенно не настолько, чтобы рассказать ему больше, чем было абсолютно необходимо.

— Мне не нужна твоя помощь.

Рокко и Якопо ждали возле машины, когда мы с Энцо приехали. Якопо широко улыбнулся, еще выше подняв голову и выпятив грудь. Я резко кивнул ему и его брату. Если я сейчас произнесу хоть слово, это будет совсем не похоже на тот изощренный холод, которым я славился. Энцо пожал им руки, но по тому, как сжались его губы, когда он дотронулся до Якопо, было ясно, что он о нем думает.

Мало кто любил Якопо. Я никому из них не доверял.

Не говоря ни слова, я скользнул на заднее сиденье. Энцо, как обычно, сел за руль.

— Ты на заднее сиденье, брызгун, — сказал Якопо Рокко, у которого покраснели уши.

В прошлом все его лицо становилось одного цвета, но с годами он научился придавать своим чертам более строгий вид.

Безмолвно Рокко опустился рядом со мной, но яростно впиваясь кинжалами в затылок брата.

Их враждебность выходила за рамки соперничества между братьями и сестрами. Это была чистая, ничем не замутненная ненависть.

— Почему ты все еще называешь его этим именем? — спросил Энцо своим низким голосом, заводя машину.

— Разве я не рассказывал тебе эту историю?

— Ты неоднократно всем ее рассказывал, — тихо сказал Рокко.

Я заскрежетал зубами.

Якопо одарил нас с братом жестокой улыбкой через зеркало заднего вида.

— Это слишком хорошая история, чтобы забыть.

Я не присутствовал при рождении этого имени. Но история все равно ходила по кругу, в основном из-за того, что Якопо поднимал ее, как только она затихала. Рокко было четырнадцать, когда Якопо и его столь же развратные друзья впервые привели его в публичный дом. По-видимому, Якопо приказал двум девушкам устроить Рокко очень интенсивные танцы на коленях, что заставило его кончить в штаны. Естественно, на этом унижение Рокко не закончилось.