Ковер… О! А вон и мой ковер тащут! Нет, ты глянь! Э-э-э… Ну-ка, брось мой антиквар, сволочь!
И Вера, забыв кокетливые манеры, скачками кинулась к двум потрепанным гражданам, которые торопливо перли свернутый ковер подальше от глаз конкурентов.
– Стой, паразиты! – потеряв голос, взвизгнул Шишов. – Стой, расстреляю сейчас всех к едрене матери!
И он угрожающе замахал рукой над головой, будто в руке у него был, по меньшей мере, меч-кладенец.
Господа, тащившие ковер, добычу бросили, но отдавать не собирались.
Они плюхнулись на него всеми телами и злобно сверкали глазами на непрошеных гостей.
– Встань с ковра, убоище! – сдернул с ковра первого бомжа Шишов.
При ближайшем рассмотрении им оказалась беззубая, морщинистая дама, от которой за версту смердело перегаром.
– Ты ч-ч-о? – пролепетала она, страшно вытягивая голову и отводя руки назад. – Шовщем штрах потерял?
– Там женщина! – от волнения глубоко дышал Шишов. – Убитая! Это не вы ее?
Добытчиков, как взрывной волной, снесло с ковра.
– Я ж те грил – что-то там ворочается! – щелкал даму по лохматой голове второй бомж. – Я те грил, что там ноет ктой-то? А ты – тарака-а-аны…
– Да у меня в доме сроду такой пакости не водилось! – возмутилась Вера. – Тараканы, главное…
Шишов раскатывал свернутый в рулон здоровенный ковер и только тихо приговаривал:
– Симочка… девочка, потерпи, сейчас… сейчас я… Вот чер-р-рт… да сколько крутить можно?! Сейчас я тебя… Вот глупая женщина, сама решила, а я-то на что…
Серафима очнулась оттого, что кто-то ее безбожно давил и тряс ей голову.
Она открыла глаза и только потом поняла, что это Шишов. Он пытался ее поднять, с чувством прижимал к груди, лопотал какую-то чушь и постоянно гладил по больной голове.
– Сеня… голову не трогай… и… брось меня… аккуратненько. Я лучше сама… – проговорила она и попыталась сесть.
Сеня выглядел неважнецки – красные глаза, перекошенное лицо, взлохмаченные реденькие кудряшки, урод да и только… Черт, но какой же близкий, родной урод…
– Так, женщину с раритета убираем, – командным голосом разразилась Вера.
– Мы коврик в салон, да?
– Пошла ты, знаешь куда, со своим ковриком! – вскочил Шишов. – Я сейчас…
– Так, значит, на багажник, – распоряжалась Звонцова. – Вот идиотство, и какая сволочь кинула его в тухлые помидоры?
У Шишова забегали желваки.
