Их точно такое же горе, как и меня, постигло. Потом вроде нашли машину, она была разворочена, врезалась куда-то. А в салоне девочка погибла. Маленькая.
У Серафимы сперло дыхание. Теперь вот еще маленькая девочка! И это дело Лилька на нее хотела повесить!
– Как же так – маленькая девочка, и одна? Кто врезался-то? – не понимал и Шишов.
– Машина принадлежит… муж у нее такой известный… как же его… – Наталья не поленилась, нашла какие-то бумаги и прочитала: – Борисова Анна Максимовна. Это мне из милиции принесли.
Только я заявление не писала, они сами дело открыли.
– Борисова сбила вашу дочь? – уточнила Серафима.
– Здесь все не ясно, – не согласилась Наталья. – Машина – да, Борисовой. Погибшая девочка лет двух – ее дочь. Но вот саму ее в момент происшествия некоторые свидетели видели совсем в другом месте. Поговаривают – угнали машину вместе с ребенком, попали в аварию и…
– Ужас-то какой… – пробормотал Шишов и, забывшись, спросил просто: – А вы того мужика, который с вашей дочерью… дружил, не видели больше? Может, встретили, да и убили сгоряча, чего греха таить?
Наталья повертела в руках маленькое блюдце и с сожалением ответила:
– Не видела.
А очень хотелось бы… – и тут до нее дошел основной смысл вопроса. – Я убила? Да что вы! Я его убить…
– Ой, да не слушайте вы этого полоумного! – затрясла руками Серафима, успокаивая женщину. – Он в детстве собаки напугался, теперь как разволнуется – дурак дураком. У, паразит! – замахнулась она на скукожившегося Сеню. – И вообще, не обращайте на него внимания, давайте думать, что он просто букашка.
Муравей. Клоп. Давайте со мной разговаривать!
Однако Наталья успокоиться не могла.
– Нет, я хотела, очень хотела бы его увидеть! Только зачем же убивать? Он же совершенно ни при чем! Он столько счастья подарил моей дочери, а его убить… Я бы с ним поговорила о Миле. Ведь, я так думаю, если он собирался от жены уйти, значит, любил Милочку, правда ведь?
Ни Серафима, ни Шишов не стали говорить, что жениться Костеренко вовсе не собирался.
И что Милочек у него, престарелого фавна, был целый отряд. Они только, не сговариваясь, закивали головами, а потом начали прощаться.
– Прислушайтесь к своей дочери, – на прощание проговорила Наталья Карасева и, стоя на пороге квартиры, еще долго прислушивалась, как стихают в подъезде шаги странных гостей.
Напарники шли до машины молча. И только когда уселись, Шишов заговорил:
– Стерва ты, Кукуева. Просто мерзость какая-то.
