Потом ее, конечно, вывели из алкогольного состояния – надо было что-то там делить, переезжать на новое местожительство… Черт, надо было еще растить дочь! С дележкой тоже все решилось по-быстрому – Ане было все равно, а Евгений справился с задачкой на деление в течение двух суток. По приезде в новую квартиру Анна опять обратилась к спиртному.
– Господи! Да сколько ж пить можно?! – не удержалась Серафима. – У вас же дочь!
– Нету! – грохнула по столу кулаком хозяйка, свернув все убранство на пол. – У меня больше нет дочери! Я же просила на это обратить внимание! Чем слушаете?
Шишов аккуратненько поднял бутылку с полу (мудреная пробка не позволила вылиться до конца огненной влаге), оттопырив локоточки, налил даме рюмку и по-плебейски зашелестел:
– Анна, простите, а вы не могли бы меня, дурака, просветить, что же с доченькой-то случилось? Ведь такое горе, такое горе… Давайте помянем!
Семен проследил, как дамочка одним глотком справилась с рюмочкой, и только с завистью крякнул – он бы так лихо не сумел, обязательно бы поперхнулся.
Анна же, помянув дочурку, тут же ухватила конфету и, забывшись, начала кокетничать с единственным мужчиной:
– А пч… пчму это ты… к красивой женщине без цветов, а? Нет, ты морду не вороти!.. Где?
Шишов стал как томатная паста «Помидорка» и сунулся к уху напарницы:
– Слышь, Кукуева, чего она? Может, надо было венок ребенчишке-то притащить?
– Да сиди ты, с венком своим… – раздраженно цыкнула Серафима. – Чего теперь с ней делать-то? Так ведь и не узнаем ничего путного!
Тем временем проспиртованная дамочка добралась до дорогой стенки, выудила с верхней полки вычурную вазочку и трясла ею перед стеклянной дверцей.
"
"– Нет, ты глянь… мужик… ик! У меня на фига столько ваз, а? Я тебя спрашшую! Кого мне в них тыкать? Вот возьми… и воткни цветочек… можно гла… диолус…
С этими словами хозяюшка размахнулась и швырнула шикарную вазочку в Шишова. Тот лихо увернулся, ваза упала Серафиме на колени и только чудом избежала кончины. Поцокав языком от неудачи, Анна Максимовна полезла за следующей.
Шишов уже не стал испытывать судьбу, он кинулся на метательницу ваз и облапил ее крепко-надежно.
– О! Уже и бичи поползли… – неожиданно раздался в дверях ворчливый голос.
В комнату вошла крупная женщина, отшвырнула от госпожи Борисовой Шишова и силком утащила ту в ванную.
Шишов только сейчас опомнился:
– Я не понял… Я, что ль, бич? Слышь, Симка, это мы с тобой, что ль, бичи? – он просто задыхался от негодования.
