Неожиданно ей пришла в голову замечательная мысль – а может, эта самая Милочка ждала ребенка от Костеренко? Тогда она запросто могла закрыть глаза на то, что ухажер женат, беден и не совсем молод. У ребенка должен быть отец, и не всем попадаются холостые, молодые бизнесмены.
– До чего ж надо довести дитя, шоб оно уже в пузе материться начало?! – донесся до ушей Серафимы голос какой-то возмущенной старушки.
– Да почему вы решили, что это маты? – восклицала женщина, которая уступила место. – Я, например, четко слышала: «Мама!».
– А я, например, слышала совсем другое! – перешла на крик бабуся. – А я еще хорошо слышу!
– А я вам за… ик… вляю, – прокричал нетрезвый беззубый дяденька, – это и не ребенок вовсе, а само брюхо воет! У меня всегда… после… ик… похмелья брюхо так же орет…
Пассажиры с интересом пялились на Серафиму, а та, только прослушав пьяненького мужичка, сообразила, что находится в центре внимания пассажиров. Сейчас на нее смотрели недобро – мужчине поверили. Красная от стыда, Кукуева вылетела на своей остановке из автобуса, будто пробка из бутылки.
И все же даже эта неприятная поездка не погасила ее настроения – Серафима теперь знала, с какого бока подходить к Милочке.
Адрес Вера нарисовала добросовестно, единственное, что она упустила, – номер квартиры, да и то потому, что не знала. Это Серафиме предстояло выяснить самой.
Возле нужного подъезда вовсю разворачивался детский роман. Маленький мальчишка в синей измызганной курточке кричал на весь двор аккуратной девочке лет восьми:
– Лариска-сосиска, сарделька из свиньи! Лариска-тушенка, попробуй догони!
Девочка – та самая, по всей видимости, Лариска – превосходила кавалера весом раза в четыре и коварно вершила расправу.
Она легко догоняла мальчонку, хватала его за шкирку и тыкала носом прямо в морозную слякоть. Пацан увертывался, пинался, выскакивал из рук, потом отбегал и снова вопил во все легкие:
– Лариска-сосиска!
Серафима поймала девочку уже в полете – та снова неслась за ухажером.
– Стой! Тебя, кажется, Ларисой зовут?
– Ага! Щас прямо! Вон этого идиота слушаете, что ли? Меня Снежаной звать, этот кретин просто не может рифмы подобрать к моему имени.
– Извини. Снежана, а в какой квартире у вас Мила живет? – спросила Серафима.
– А ни в какой. Нет у нас никаких Мил. А как у нее фамилия?
Серафима замялась. И в самом деле – как фамилия?
– Я не помню, сто лет уже не виделись. А ты точно знаешь, что Мила тут не живет?
– Я чо, врать старшим буду? – обиделась девчонка.
