Свидание с вампиром

 — Это же больно, наверное.

— Ничего, наш князь очень сильный и терпеливый мужчина, — ответ Константина прозвучал, как издевательство. — Поверь, он и сам откажется, так ведь? — холодный взгляд послужил наградой на выпад. — Иногда полезно заниматься самобичеванием, — едкая ухмылка, и Константин, тихо позвякивая, собрал инструменты. — Достаточно. Принеси девочке чистую одежду.

— Зачем ты так? Я чувствую, он себя корит, — прошептала, чуть приподнимаясь на локте.

— Полезное чувство. Ложись удобнее, шею обработаю.

Перед глазами мелькали окровавленные бинты. Эля прикрыла глаза. Слишком много крови для одного вечера.

Веки наливались тяжестью, потеряв нить разговора с Константином, она не реагировала на вопросы, а погружалась в долгожданную дрему.

Сквозь сон доносились звуки разрывающейся ткани, ощущались бережные прикосновения чего-то теплого, аккуратные гладящие движения вдоль шеи и ключиц.

Александр с особой тщательностью смывал запекшуюся кровь, убирал грязь, разбирал пряди волос, промывая локоны, окрашивая воду в грязно-бордовый цвет.

Застыв с губкой в руках, тихо произнес:

— Не знаю, смогу ли я тебе сказать в глаза. Как оказалось, я— трус, — прополоскал губку и продолжил смывать. — За свою слишком долгую жизнь, привык заботиться только о себе. Нет, я, конечно, занимаюсь проблемами улья. Выполняя функцию палача. Функцию, которую никто не хочет брать на себя. А еще, ответственность. Ответственность за сотни жизней вампиров и… тысячи людей. Но только сегодня понял по настоящему, что такое бояться.

Не бояться потерять единицу в своем улье, которую легко восполнить. А потерять то, что никогда не сможешь вернуть. Потерять тебя. Потерять смысл жизни. Когда я не увидел тебя в холле, могу поклясться, сердце ушло в пятки. Это не просто выражение, а ты чувствуешь, как оно ухает, со всей силы. И лишаешься самообладания. Мечешься. Кричишь, но ничего не можешь исправить. И теряешься еще больше, осознавая, что, возможно, ты опоздал, — Александр поднялся, сменил воду в емкости и молча продолжил промывать локоны. Эля спала поверхностно. Напряженное лицо, стоны и неразборчивые слова, слетали с губ. Она морщилась от боли, когда поворачивала голову на затылок, приоткрывала глаза, искала взглядом князя и проваливалась в забытье. — Я бы ушел вслед за тобой, — рука застыла в воздухе, Александру показалось, что девушка проснулась. — Ушел, — отбросил губку и прижался лбом к девичьему плечу. Горький тихий смех разлился по комнате.