Свидание вслепую

Оцениваем, прикидываем возможности, рассчитываем, готовы ли к компромиссам и хотим ли впускать в жизнь другого человека? Надо ли нам быть вместе?..

Его начинало подташнивать, когда он принимался так рассуждать. Права Зинаида, права!

Что им присматриваться, оценивать? Осторожничать?

Чудо такое случилось – доверие взаимное! И так легко, и отпадает необходимость что-то из себя строить, рисоваться покрасивей! И что Захар Игнатьевич – перепугался…

А кто бы не испугался? Е-кэ-лэ-мэ-нэ!

Днем, до поздней ночи, еще было ничего, держался на рабочем энтузиазме, загруженности большой и злости! Но эти ночи в гостиничных номерах!

Чего только он не передумал! Ее обвинял, себя обвинял, жизнь обвинял, возраст, обстоятельства, даже Ирину…

Думал, думал, думал… и хотел Зинаиду страшно! Вот ни одну женщину за всю свою мужскую жизнь так не хотел, видит Господь!

Прокручивал в голове их разговоры, особенно последний, самый больной и непонятный, сотни раз.

А как ты хотел, Захар Игнатьевич? Засунуть любовь куда подальше? Нет-нет, определение «любовь» он обходил десятой дорогой даже в мыслях-рассуждениях! Притяжение, желание, интерес взаимный – это да, а любовь – извините.

И ничего не помогало: ни работа тяжелая, ни оправдания и обвинения себя, ни это осторожное избегание конкретного слова!

Он ложился в кровать умотанный до предела морально и физически, и вдруг в памяти всплывали слова Зины, ее голос: «Я и представить себе не могла, что можно так улетать от поцелуя…» И у него все тело жаром обдавало, глубоко наплевав на любую усталость и измотанность физическую!

Сколько раз Захар набирал ее номер… и отключался, не дождавшись гудка.

Думал деду Захарию позвонить. Года три назад он купил ему сотовый, научил пользоваться и оплачивал вперед. А то сидит там, у черта на рогах, без связи, а возраст-то приличный, побаливать стал – мало ли… Хотел поговорить, рука тянулась, но – подержит-подержит трубку в руке, посмотрит на нее задумчиво и отложит.