Свидания особого назначения

Все ли хорошо? На каком этапе? Внимательно ли следят за самочувствием жены и ребенка, который, почему-то, не торопится увидеть отца!

Липа обещала написать при первой же возможности, но не писала и не читала мои сообщения. Ее я старался не отвлекать и писал раз в час о том, что люблю, волнуюсь, скучаю, хочу быть рядом. А хотелось написать о том, что я уже готов выть от страха и отчаяния!

Рыдать, кусать кулаки, скулить под дверями отделения, лишь бы убедиться, что все в порядке!

Мог ли я позволить себе написать такое? Признаться, что меня размазало от чувств и я сейчас слабее самого слабого? Нет, конечно же! Ни Липе, ни персоналу.

Чувствуя, что меня самого уже тошнит от очередного круга, я устало опустился на кресло и, задрав голову, уставился в белый потолок.

Ну, пожалуйста!.. Пожалуйста!

— Эй, отец-молодец! — отразилось эхом от стен и я тут же подпрыгнул на ноги.

Доктор с усмешкой смотрела на меня, оперевшись плечом об дверной косяк.

— Мальчишка, три килограмма, пятьдесят сантиметров.

— А жена? — я быстро подошел к ней.

— Сорок восемь килограмм, метр шестьдесят пять, если мне не изменяет память. Здорова, если можно так сказать про женщину после родов. Все? Успокоился?

Я усмехнулся и молча рассмеялся, зажмурившись.

— Я очень хочу их увидеть, — шепнул, открывая глаза. — Пожалуйста…

Женщина тяжело вздохнула и вдруг молча кивнула, чтобы шел за ней.

Я аккуратно заглянул в палату и на цыпочках подошел к кровати, где с закрытыми глазами лежала моя Липа.

Я присел на корточки и аккуратно погладил любимую по влажным волосам, с тревогой вглядываясь в бледное лицо.

Почувствовав прикосновение, Липа с трудом приоткрыла веки и удивленно вскинула брови, облизав сухие губы.

— Андрей, как ты здесь оказался? — слабо, сорванным голосом, прошептала она.

— Чшш, отдыхай, — шепнул я в ответ, касаясь губами ее виска. — Меня пустили к тебе на минутку, чтобы я перестал всех доставать и свалил уже домой.

— Бывало и лучше, — усмехнулась Липа. — Но все уже хорошо. Я люблю тебя.

— Я очень скучал! И волновался! Любимая моя девочка! — быстро шептал я, сжимая слабую руку и усыпая ее поцелуями, пока не услышал тактичный кашель сзади.

Я обернулся и тут же встал, потому что в палате стояла медсестра с прозрачной пластиковой каталкой, в которой лежал маленький сверток.