Свидания особого назначения

— Трусишка, — усмехнулся я и в тот же миг почувствовал, как она крепко сжала его в руке.

Едва не застонав от накрывших эмоций, зажмурился.

— Беру слова обратно, — шепнул ей, прийдя в себя, и запустил руку под резинку ее штанов.

— Нет, — шепнула Липа и я замер, как пёс на натянутом поводке. — Мне неловко тут.

Я сжал челюсть, чтобы не застонать от досады. Как же хорошо жить отдельно, блядь! Взяв себя в руки, обнял возлюбленную крепче, посмотрел на часы. Они показывали полпятого утра.

— Тогда пошли пить кофе.

Мы сидели на кухне в обнимку и молча пили кофе.

Внезапно я поймал себя на мысли, что представляю нас такими же взрослыми, как ее родителей. Будто вижу со стороны, как мы вот так же сидим на кухне, а в комнате спят наши дети.

Я глубоко вздохнул и прижал Липу крепче.

— Ты чего? — тихо мурлыкнула она, с удовольствием прижимаясь ко мне.

— Да так… — неопределенно ответил я.

— Я думала тебе город показать. Хочешь?

— Честно? — я серьезно посмотрел ей в глаза. — Я тебя хочу. Давай город в другой раз посмотрим? А то мне от воздержания в голову всякая дичь лезет. Здесь я тебя даже целовать не имею права.

— Мне правда неловко. Родители при нас никогда не проявляли чувств друг к другу.

— И как же вам с Серёжей удалось появиться в этой семье? — хмыкнул я. — Усыновили?

— Очень смешно, — сморщила нос Олимпиада и потянулась к моему лицу.

— Доброе утро, — послышалось с порога и мы отпрянули друг от друга.

В кухню зашёл Леонид Иванович и хитро посмотрел на меня.

— Ты смотри-ка, выносливый!

— А то, — улыбнулся я, протягивая руку. — Но самогонка у вас убойная.

— Да ладно, ты долго продержался. Чего так рано вскочили?

— Вы же только приехали.

— Да, просто меня на работу вызывают. Я не хочу, чтобы Липа на поезде одна ехала обратно, поэтому заберу ее с собой.

— Достойно, — хмыкнул отец. — Даже возразить нечего. На правду не очень похоже, если честно, но возразить, как ни крути, нечего.

Дождавшись, когда все проснутся, мы еще раз дружно попили кофе и, тепло попрощавшись с родственниками, вышли на улицу.

Я помог Липе сесть, закинул чемодан в багажник и прикурил, глядя на окна ее квартиры.

Тамара Васильевна смотрела в окно. Это было трогательно. Вообще, вся семья Липы была какой-то трогательной. Они ворчали, препирались, но это выглядело очень уютным. С ними было комфортно и очень спокойно.