В данной ситуации это было бы расценено, как… Вероника Андреевна явно почувствовала бы себя униженной. Но, с другой стороны, он ведь не давал никакого повода для подобного поведения и жарких поцелуев.
Вот теперь и думай, как выбраться из щекотливой ситуации…
Эти мысли вихрем пронеслись в голове, и Гуров был готов уже отпихнуть от себя теряющую голову женщину, как неожиданно пришло спасение в образе лейтенанте Чебрикова. Знакомая походка и знакомый силуэт замаячили на улице.
– Лев Иванович? – окликнул издали Чебриков.
– Это вы?
– Я, Володя, – поспешно ответил сыщик.
Библиотекарша выскользнула из рук Гурова, успев шепнуть: «Я жду тебя», и понеслась по улице в сторону центра. Гуров облегченно вздохнул и тыльной стороной ладони вытер пот со лба. Чебриков подошел, проводив удивленным взглядом женскую фигуру, потом посмотрел на полковника, на гвоздодер в его руке и тихо засмеялся.
– Хватит ржать, – буркнул Лев и поспешил в дом. – Весело ему!
– Да я ничего, Лев Иванович, – извиняющимся тоном сказал участковый, – я все понимаю.
Я про гвоздодер только не понял. Отбиться не удалось, она вам пистолет в живот наставила?
Зайдя в дом, Гуров поставил гвоздодер на место и потянул с вешалки куртку. Чебриков молчал, явно ожидая рассказа. Пришлось реабилитироваться и рассказывать первую половину правды. Про шаги на улице, про чувство опасности, про отсутствие оружия. Как вышел на улицу, но увидел там Веронику Андреевну, которой камушек попал в сапог. Этот шум его и привлек. Потом женщина ушла, перебросившись с ним несколькими фразами.
Вот и все. Про поцелуй и женские фантазии, которые привели библиотекаршу к участковому пункту, Гуров умолчал.
– Ну, короче, – начал Чебриков, налив себе в кружку холодной воды из чайника и залпом осушив. – Поговорил я отдельно с Захаровым и отдельно с Полупановой. Захаров отнекивается, хотя ссоры не отрицает. Прямо ничего не говорит, только посмеивается: а вдруг, мол, я сам упал, а вдруг там камень, а вы из-за меня человека посадите. Я ему говорю, что Бочкин может его подкараулить и нанести увечье посерьезнее, а Захарову все трын-трава.
Говорит, что сам с Пашкой помирится. Мол, одноклассники, и все такое. Тут я его поймал на слове – раз он сказал, что помирятся, значит, и ссора была. А он мне про очевидное, Бочкин ведь ему при нас угрожал.
– Можно сказать, что Захаров не стал свидетельствовать ни против себя, ни против Бочкина? Так?"
"– Так. Причины ссоры он мне так и не назвал. А вот Оксана все выпалила, как из пулемета.
