А разорванный полиэтиленовый пакет, зацепившийся за щепку на краю верхней ступени, и немного кусков вокруг пакета красноречиво говорили, что тут с вечера лежал мясной пирог. И кто-то на этот пирог капитально наступил ногой.
– Ну-ка, – попросил Чебрикова Лев, – подними подошвой вверх.
Участковый согнул ногу в колене, поджал ее и придержал сзади рукой, выгнув шею, чтобы увидеть собственную подошву. Гуров присел перед ботинком, посмотрел на подошву, потом щепкой что-то стал выковыривать оттуда. Через несколько секунд, когда Чебриков опустил ногу, сыщик протянул ему на ладони немного крошек запеченного кислого теста и мясного фарша.
– Вот ты вчера в него и вляпался, – отбрасывая крошки и отряхивая руки, сказал он. – В темноте мы с тобой не заметили, а вот этот Шарик или Тузик нашел почти сразу. И нажрался. Финал понятен.
– Вы хотите сказать, что пирог был отравлен? Тогда получается, что его сюда кто-то принес специально… Но не собаку же травить, да и нет в соседних домах такой собаки. Она с другого конца поселка.
Это что же, кто-то ночью лез не спасать Бочкина, а… наоборот?"
"– Вот я и говорю, что назревает что-то, – проворчал Гуров. – Значит, мы, подозревая Пашку, не ошиблись. А его дружки-подельники решили избавиться от него, пока он не начал давать показания. Черт, опять я опаздываю на шаг, опять опаздываю! Надо было раньше посылать человека в райцентр, еще когда труп Калинина нашли. Ничего, завтра здесь будет опергруппа и ОМОН. И все кончится со счетом в нашу пользу.
– Тело Калинина не выкрали бы.
– Смысла им нет этим заниматься, Володя. Столько свидетелей, твой акт осмотра тела. Тут уже ничего не изменить, он уже улика, и красть его бессмысленно. Мы с тобой другое должны сделать: попытку убийства Бочкина зафиксировать. Дай мне ключ, я собаку затащу между дверями. А ты беги в дом и найди какой-нибудь небольшой мешок, чтобы труп собаки можно было положить, и бумажный пакет, чтобы собрать с земли остатки пирога.
Стоя у забора с биноклем, Гуров прикрывался ветвями березы и смотрел вслед уходившему в сторону ельника Чебрикову.
Лейтенант был одет в приметную городскую куртку Гурова и нес на плече небольшой рюкзак, скрывавший топор и веревку. «Смотрите, – думал сыщик, – наблюдайте. Вон я пошел, нет меня в поселке. Остался тут молодой, зеленый, страшно неопытный лейтенантик. Вот мы вам карты и спутаем. Отравить, значит, решили? Ну, что ж, вы сами подчеркнули ценность для меня Паши Бочкина. Ценность его живого.
