Свидетель

Казалось бы, за сегодняшний день сказано столько, что уже некуда, но Дарен продолжал шокировать её. — Бредил этим. Иногда закон о неприкосновенности девушек играет во вред. Мы, мужчины, чего только не нафантазируем, в какие крайности не пустимся.

— А мне всё время казалось, что я позволяла тебе слишком много, — Тая сама не заметила, как пошла на диалог. — Твои прикосновения… Мне опять же казалось, что если я не позволю тебе прикоснуться к себе, ты… взорвешься.

— Так и было, — глухо отозвался он, пожирая её обнаженное тело.

Синяки, ссадины. Выпирающие ребра.

И грудь с торчащими сосками, что просились потрогать их языком, покатать их, попробовать на вкус, втянуть в себя.

— Ты осуждал меня, да?

— Нет. Сходил с ума. Если бы осуждал — вел бы себя иначе. Если бы я думал, что ты можешь поддаться, пойти мне на уступки, я перестал бы тебя уважать и, поверь, разложил бы.

Он опустился рядом и положил руку на впалый живот.

— Ты очень худая, Таисия. Тебе надо поправиться хотя бы на пяток килограмм.

Она не успела ничего ответить — темноволосая голова Дарена начала опускаться к её груди. Тая закрыла глаза.

Будь, что будет.

— Помни о нашем договоре. Я хочу знать, если буду делать тебе больно или что-то, что ты не приемлешь.

Тая сильнее зажмурилась. Ей оставалось только гадать, какими мотивами он руководствуется.

— Я помню.

И тихо взмолилась, чтобы он больше ничего не говорил. Не надо… пусть привязка состоится, и сегодняшняя ночь закончится.

Горячие мужские губы обожгли грудь. Тая даже не поняла, что произошло, но по телу прошел электрический разряд, и девушка не сдержала вскрика, выгнув спину.

Тотчас Дарен оторвался от груди и обеспокоенно спросил:

— Тая?!

Его глаза потемнели, тело напряглось.

А Тая пыталась вдохнуть и никак не получалось. Она вцепилась пальцами в покрывало, не чувствуя, как ломаются короткие коготки.

— Кистан… Дарен… Дарен… Что это… Я…

— Тая! Черт возьми! Что случилось? Где больно? Где…

Его руки, чуть сдавливая, прошлись по её телу на предмет изучения того феномена, что мог вызвать столь странную реакцию.

Но Тая, сама того не замечая, схватила его руку и энергично закачала головой, отчего несколько темных прядей упали на лицо.

— Ничего не болит… Ничего…

Дарен замер. Нахмурился.

— Тогда в чем дело?

— В этом.