Свидетель

Напротив, легкая истома прокатилась по телу и устремилась к низу живота. Более того, Тая почувствовала, как увлажняется именно там. Как у неё возникает непреодолимое желание поерзать бедрами и не только поерзать. Чуть сдвинуться… приподняться…

Принять в себя.

Тая облизнула губы и сразу же поймала на себе жадный взгляд.

— Тая, — сквозь плотно сжатые губы у Дарена вырвался стон, больше похожий на сдержанный рык.

Который нашёл отклик у Таи. Девушка тяжело задышала и чуть подалась назад, не замечая, как выгибает спину, и её грудь с заострившимися сосками выпирает вперед, словно прося ласковых прикосновений.

На подобный призыв ни один мужчина не в состоянии остаться равнодушным.

Шумно задышав и продолжая удерживать Таисию одной рукой, вторую Дарен направил к соскам-вишенкам, что так и напрашивались на то, чтобы их попробовали на вкус, покатали языком. Стоило ему прикоснуться, как Тая глухо застонала и сильнее прогнулась в спине. Тут уже Дарен не мог оставаться в прежнем положении и подался вперед, распластав руку на спине Таи, не давая ей возможности ускользнуть от него.

Но та и не собиралась.

Она, не веря в происходящее, жадно прислушиваясь к своим ощущениям, к той буре, что возрастала внизу живота, тихо радовалась, готовая смеяться и плакать одновременно.

Она — живая! Как женщина, как человек, способный испытывать что-то, помимо негативных эмоций.

Тая полностью отдалась пробуждающимся ощущениям. Она с затаенной тоской подмечала, с какой нежностью губы Дарена охватили один сосок, потом другой.

Как его язык порхал, унося её в те дали, с которыми она только вчера познакомилась. Тая закрыла глаза от удовольствия, не веря, что подобное происходит с ней, что все те ощущения, что рождаются в теле и душе — её. Что мужские руки и губы не мнут, не кусают, не насилуют, а дарят…

Когда с её губ сорвался вскрик, она тотчас услышала:

— Тая, больно?

Отвечать сил не было.

Вместо слов она дрожащей рукой притянула темноволосую голову Дарена к груди, давая понять, что хочет продолжения. Что не может ждать, терпеть.

Он понял её и осторожно приподнял за бедра, чтобы в следующее мгновение опустить на себя.

— Двигайся, маленькая… двигайся сама…

Слова Дарена доходили до неё сквозь пелену, она, скорее, интуитивно поняла, что от неё требуют.

И задвигалась, доводя их обоих до точки кипения.

* * *— Я не знаю, какой ты любишь кофе.

Тая стояла спиной к Дарену, что ловко орудовал ножом, нарезая копченое мясо к завтраку. Не совсем полезно, но вкусно и сытно.