Свидетельница

Когда дети потянулись собирать мусор на поляне, я послала своей подруге самый испепеляющий взгляд, на который была способна. В ответ она показала мне язык.

Подруга испортила нам поход, но не испытывала по этому поводу ни малейшего неудобства!

* * *На следующий день мы с Ширяевым и Шадтом отправились на похороны дедушки Скворцова.

У двора знакомой покосившейся избушки толпился народ. Наверное, это громко сказано – толпился. Здесь была кучка соседок, да в сторонке курили три мужика.

Гроб стоял на табуретках во дворе.

Я подошла к Скворцову, погладила его по голове.

Он удивленно взглянул на меня.

– Мы с ребятами пришли… проводить твоего дедушку.

Заметив своих друзей, Скворцов кивнул им и снова опустил голову. Я догадалась – ему стыдно за мать, за то, что вся правда о ней обнажилась так откровенно.

Я огляделась. Женщина в темной косынке – не то родственница, не то активная соседка – раздавала всем носовые платки. Я подошла.

– Может быть, надо помочь чем-то? Я – Пашина учительница.

– Очень хорошо. Венок понесете. А мальчики пускай возьмут вон те цветы, в ведре. Вставайте вон к женщинам. Сейчас машины подойдут.

И в самом деле, из переулка, поднимая пыль, показался грузовик, за ним – небольшой, видавший виды автобус.

Я подошла к женщинам, взяла венок и невольно стала свидетельницей их разговора.

– Ушел дядя Ваня, царствие ему небесное. Теперь ведь пропадут без него! – сокрушалась одна.

– На его пенсию, почитай, и жили. А теперь что? На детские пособия? Пропадут…

– Дров она не запасет на зиму – не на что. А дальше – понятно что.

– И куда рожают? – привычно вздохнула одна из женщин. – Нищету плодят…

– Нормальные бабы лечатся, родить не могут. А эти как кошки…

Подошла активистка, та, что раздавала платки.

– Перестаньте, женщины, – оборвала она. – Не время сейчас и не место. Есть специальные организации. Пусть они этой семьей и занимаются. А наше дело – человека в последний путь проводить.

– Организации, – вздохнула одна из женщин. – Это собес, что ли? Видали мы их помощь.

– Ну, тогда вы помогите, – усмехнулась активистка. – Все мы хороши языками-то молоть. А как до дела доходит, и нет нас.

– Какое дело-то? – не сдавалась соседка. – Немощным помочь – это дело.