Свидетельница

Она говорит, что уже по пятилетнему ребенку можно вычислить его будущее. По крайней мере будущего преступника и будущего святого видно сразу.

– Но это крайности. А в основном мир состоит из обычных людей. И все они были детьми. И их личности лепим мы, взрослые!

– Детство – самая важная часть жизни, – согласилась Виктория. – Жаль только, что родители упорно не хотят этого понимать. Что ж, я желаю вам удачи.

Мы говорили долго. Кажется, незаметно для себя я выложила Виктории всю свою жизнь.

Поздно ночью мы провожали Максима Петровича.

– Неужели вы совсем-совсем никому не позвонили? – не выдержала Виктория.

– Звонил… соседям нашим бывшим. Но просил родне не говорить. Говорю же – сюрпризом еду.

– Ха! Чего захотел! – воскликнул Сергей. – Это же село! Раз соседям позвонил, они обязательно проболтаются, вот увидишь!

– Да нет же. Обещали молчать.

– Да тебя полстаницы явится встречать, дорогой ты наш! – хохотал Сергей, похлопывая бедолагу по спине.

– Я тоже так думаю, – заверила Виктория.

– Издеваетесь? – угрюмо взглянул на нее «Пуговкин».

– Нисколько. Женская интуиция.

– Подожди, Петрович, так мы с тобой еще к ней в книжку угодим! – подначивал попутчика Сергей. – Ты почитывай на всякий случай…

– Да? – «Пуговкин» немного испуганно покосился на Викторию. Она невозмутимо пожала плечами:

– Как знать…

– Вы только это… Вы не пишите там, как я на эти телефоны попался.

– Не знаю, как насчет вас с Сергеем, но вот Светлана точно – героиня романа.

Оба попутчика уставились на меня.

– Почему? – опешила я. – Что вы нашли во мне такое особенное?

– Особенного – ничего. Просто я пишу о женщинах и для женщин. Ваша история показалась мне интересной.

Я ничего не успела ответить на это, мы подъезжали к станции.

Поезд замедлил ход. Пожали руки Максиму Петровичу, Сергей помог ему вынести чемоданы. Мы смотрели, как подплывает к нам низенькое здание станции с двумя желтыми фонарями по бокам, как трепещут матовыми изнанками листьев строгие пирамидальные тополя.

На перроне, ожидая поезда, стояли несколько человек.

Состав остановился, и через минуту мы увидели нашего попутчика. В растерянности он встал посреди перрона, поставил на землю чемоданы и огляделся.

В желтом пятачке станционного света он выглядел как грустный клоун, вышедший на середину арены. Мы втроем с тревогой наблюдали за ним.