Свидетельница

Лена, моя верная слушательница и советчица, все еще была на юге…

Среди близких людей я чувствовала себя одиноко, как на необитаемом острове. И еще я злилась, что они по-прежнему смотрят телевизор, готовят обеды и говорят о пустяках.

Когда в четверг, накануне суда, ко мне приехал Женя, я обрадовалась ему как долгожданному гостю.

– Что-нибудь удалось? – встретила я его вопросом.

– Кое-что, – уклончиво ответил он. – Как у вас дела? Как настроение?

Женя вытащил из кармана шоколадку и протянул Иришке.

– Проходите, – пригласила я. Поставила чайник.

Женя возился с Иришкой.

– Скажи: Же-ня, – попросил он. – Ну скажи: дя-дя…

Иришка, как обычно, отчаянно крутила головой.

– Не скажет, она вредина.

– У вас, наверное, завтра уроки? – спросил Женя.

– Я отпросилась. Не томите, Женя. Завтра суд. Что нас ждет?

– Может быть, вам лучше не ходить? – неожиданно предложил он. – Нет, я просто уверен, что вам туда ходить не стоит.

– Как это? – удивилась я. – Игорь будет искать меня глазами, а меня нет. Я вас что-то не понимаю.

– Это такая нервотрепка, вы себе не представляете. Да и… Я думаю, Игорь тоже не хотел бы, чтобы вы были в зале суда. Будь я на его месте…

– Игорь? – не поверила я. – Но меня могут пригласить как свидетеля. Что будет, если я не явлюсь? Да это бред какой-то! Я вас не понимаю, Женя. – Я была обескуражена. Вдруг меня осенило: – Да вы просто не хотите, чтобы я увидела, что вы ничем не смогли ему помочь! И адвокат, и вы, бывший опер! Два сапога пара! Нет уж, я пойду на суд.

Женя вздохнул:

– Как хотите.

– Но вы не сказали мне самого главного! – вспомнила я. – Вы нашли что-нибудь?

– Не переживайте, Света. Я думаю, очень скоро ваш муж будет дома.

И Женя ушел.

Я еще некоторое время стояла столбом в коридоре и обдумывала его слова.

Назавтра был суд. Это событие осталось в моей памяти, словно подернутое дымкой. Кто-то выступал, что-то говорили. Я видела только Игоря.

Как дикого зверя, моего мужа посадили в клетку. Чудовищность его положения ранила меня. Мое сердце сжималось, когда я встречалась с ним глазами. Когда он отказался давать показания, я просто выпала из окружающего.

Очнулась, пожалуй, только тогда, когда прокурор стал допрашивать Горина.