Свинья в апельсинах

Первый — отдать письмо мужу. И так следовало бы поступить примерной жене. Но увы! Видимо, Юлька никак не тянула на примерную жену, потому что она письмо мужу не отдала и даже про него не заикнулась. А напротив, вернувшись домой, быстренько заперлась в ванной и вскрыла конверт. В конверте не было ничего, кроме записки и нескольких коротких светлых волосинок. Юлька недоуменно потрогала их и даже понюхала, пытаясь определить, мужские это волосы или женские.

К сожалению, прядка не пахла никаким парфюмом. Ни мужским, ни женским.

А сами волосы были настолько короткими, что в равной мере могли принадлежать и мужчине, и женщине.

— Сейчас ведь многие женщины стригутся коротко или вообще под ноль, — пробормотала Юлька себе под нос.

Записка, которую Юля обнаружила там же, в конверте, была написана на английском, она гласила: «Эти волосы тебе должны быть знакомы. Они — доказательство того, что мы не шутим. И наша месть уже началась».

Так ничего и не поняв, Юля сложила волосы в пакетик, пакетик спрятала среди своих гигиенических салфеток, на одной из которых, сама себе толком не отдавая отчета зачем, просто на всякий случай, переписала адрес отправителя с конверта.

А сам конверт и записку в панике разорвала на мелкие клочки и спустила в унитаз, тщательно проследив, чтобы ни один из клочков не всплыл на поверхность. После этого Юля почувствовала себя несколько уверенней. А еще через полчаса ей удалось убедить себя, что это письмо с прядкой волос было последней ласточкой и таинственный корреспондент или корреспондентка оставят их с Антоном наконец в покое.

Юля вернулась в спальню к мужу, который продолжал сладко похрапывать, и скользнула к нему под легкую простыню. Муж почувствовал ее присутствие и, повернувшись, обнял Юлю.

— Ты куда-то выходила? — сонно спросил он у нее.

— Да, за свежими булочками, — ответила Юля.

Она не вполне соврала. Булочки она действительно купила. Муж обожал по утрам свежую сдобу с соком или кофе.

— А в почтовый ящик не заглядывала? — поинтересовался у нее муж.

— Там ничего нет, кроме счетов, — ответила Юлька и на этот раз уж точно соврала.

Но муж больше не стал ее допрашивать, вполне удовлетворившись ее ответом. А Юля почувствовала себя жуткой вруньей и вообще жуткой дрянью. Если бы Антон ей не поверил и начал допытываться насчет письма, ей было бы много легче. Может быть, она бы даже сказала ему правду. В конце концов, в письме не было ничего предосудительного. А так обман остался на ее совести.