Свита короля

Нил закрыл глаза и глубже погрузился в кресло, надеясь, что Эндрю расценит это как готовность ждать.

Из спальни не доносилось ни звука. Ники и Кевина эсэмэски не разбудили, и кроме приглушенного бормотания кофеварки блаженную тишину ничто не нарушало. Когда напиток приготовился, кофеварка трижды пискнула. Нил хотел было налить себе кружечку, но решил, что это может подождать.

Спать он не собирался, однако через какое-то время подскочил, разбуженный будильником Ники. Назойливое пиликанье никак не заканчивалось, но в конце концов Ники зашевелился и отключил будильник.

Скрипнули пружины – Ники перевернулся на другой бок, – и снова все стихло. Нил бросил взгляд на часы над телевизором: половина десятого. Определенно пора вставать, если он не хочет выбиться из режима. Нил подумал и подниматься не стал – слишком уж уютно устроился.

Эндрю все так же лежал в соседнем кресле, свернувшись калачиком, хотя будильник разбудил и его. Он разлепил веки, поймал утомленный взгляд Нила и погрузился обратно в сон.

Поскольку Эндрю явно намекал, что можно продолжить лентяйничать, Нил тоже закрыл глаза и снова задремал.

Неделя перед матчем против университета Невады превратилась в сплошную изнурительную круговерть, и тем не менее Нил наслаждался практически каждой минутой. По утрам он тренировался с Лисами, днем тратил время на неизбежное зло, именуемое учебой, вечером снова возвращался на стадион. Товарищи по команде больше не удивлялись тому, что в перерыве он прогуливается по кругу в компании вратарей.

После ужина со старшекурсниками Кевин и Нил снова отправлялись в «Лисью нору» на ночную тренировку.

К этому привычному распорядку, впрочем, добавилось одно важное дополнение. Приезжая со стадиона вместе с Кевином, Нил делал вид, что идет по коридору к себе, но, как только Дэй исчезал в своей комнате, разворачивался на сто восемьдесят градусов и возвращался на лестницу. На крыше его ждал Эндрю – как правило, с сигаретой в руке и бутылкой у ног. По ночам все еще стоило бы надевать пальто, но жар тела Эндрю прогонял холод.

На крыше они почти не разговаривали – может, потому что успевали наговориться на тренировке, а может, из-за того что час был поздний и они позволяли себе оторвать от столь необходимого сна лишь несколько коротких минут, – однако больше всего вопросов возникало у Нила именно ночью. Они не давали ему покоя, когда Эндрю прижимал его к ледяному бетону, забираясь горячими руками под толстовку.