Свита короля

При падении пепел осыпался, но кончик еще слегка тлел.

Эндрю наблюдал за Нилом, все так же стоя у края крыши, как будто собирался распрощаться с жизнью. Сам не зная зачем, Нил поднял окурок с асфальта и зажал в зубах. Запрокинул голову, чтобы поймать неподвижный взгляд Эндрю, и отсалютовал двумя пальцами, передразнив жест Миньярда. Эндрю развернулся и исчез из виду. Нил отчего-то почувствовал, что победа осталась за ним. Перед входом в общежитие он затоптал окурок.

Мэтт сидел на диване в гостиной.

Кофе как раз заварился, и тепло кружки приятно согревало озябшие ладони Нила. Пока он перемещался по комнате, Мэтт окинул его внимательным взглядом – не добавилось ли синяков и ушибов? Нил аккуратно опустился на другой край дивана и втянул ноздрями ароматный пар, поднимавшийся над кружкой.

– Так на чем мы остановились? – спросил он.

Мэтт вздохнул, но продолжил повествование: описал снег в Центральном парке, рассказал, как они встречали Новый год на Таймс-сквер и хором вели обратный отсчет секунд.

Нил слушал с закрытыми глазами, мысленно представляя эти картины, и даже на миг вообразил себя вместе с Лисами. Засыпать он не собирался, но чья-то осторожная попытка отнять у него кружку заставила проснуться. Мэтт чуть не схлопотал по лицу и в оборонительном жесте выставил перед собой ладони.

– Тихо, тихо, это я.

Кофе в кружке давно остыл, освещение как-то странно изменилось. Нил посмотрел в окно, испытывая необходимость увидеть небо, но оказалось, что жалюзи опущены.

Он позволил Мэтту забрать кружку и, пошатываясь, поднялся на ноги. Быстро, насколько позволяло измученное тело, подошел к окну. Дернул за шнурок, поднял жалюзи. Солнце уже село, хотя небо еще оставалось светлым. Стояли сумерки – не то утренние, не то вечерние.

Нил прижал ладони к стеклу.

– Какой сегодня день?

Мэтт долго молчал, потом медленно ответил:

Значит, за окном вечер. Он проспал всего пару часов.

– Нил, – окликнул его Мэтт, – ты как?

– Что-то я устал, – сказал он.

 – Пойду лягу пораньше.

Мэтт горестно нахмурил лоб, всем своим видом показывая, что не поверил отговорке, однако задерживать Нила не стал. Нил плотно закрыл дверь спальни и приступил к болезненной процедуре переодевания. К тому времени, как ему наконец удалось натянуть спортивные штаны, он шумно дышал сквозь стиснутые зубы. Пытаясь унять дрожь в пальцах, он крепко сжал кулаки; после подъема на второй ярус его и вовсе замутило.