Свита короля

Он пришел к концу раньше, чем хотелось бы, и успел не все из того, что планировал в этом году, и все-таки изменил свою жизнь так, как и не мечтал. Этого достаточно. Дрожащим пальцем он очертил на окровавленной, обожженной ладони силуэт ключа, закрыл глаза и навсегда попрощался с Нилом Джостеном.

Лола закончила пытку; он безвольно повис на сиденье, все так же скованный наручниками. Она что-то говорила, но гул в ушах мешал ему разобрать слова, да он и не старался. Воспользоваться привычным выбором действия «сражайся или беги» не вышло, он как будто бы налетел на непреодолимую стену и переломал все кости.

Теперь оставался только один вариант, поэтому остаток пути Натаниэль Веснински провел, сосредоточившись на себе. Он прислушался к каждой пульсирующей точке на теле и мысленно разделил раны по степени тяжести. Серьезнее всего повреждено лицо, но сплошные раны, в которые Лола превратила его руки, доставят гораздо больше неудобств. Очень трудно сопротивляться, когда от боли невозможно пошевелить даже пальцем.

Они въехали на парковку какого-то подозрительного отеля. Снаружи горела лишь половина фонарей. Натаниэль готов был поспорить, что камеры видеонаблюдения тоже не работают. Он отвернулся к окну и стал ждать, что будет дальше.

А дальше рядом с ними припарковалась полицейская машина. Натаниэль не узнал ни вышедшего из нее молодого пухлолицего копа, ни его более опытного на вид напарника, который появился несколько мгновений спустя, обогнув капот. Тот, что старше, сделал знак, и молодой открыл багажник.

Ромеро подошел к ним и что-то тихо сказал, потом удовлетворенно кивнул и открыл пассажирскую дверь. Расстегнул наручники на щиколотках Натаниэля, но, как выяснилось, лишь для того, чтобы отцепить его от сиденья. Как только оковы на ногах вновь защелкнулись, Лола освободила его руки. Ромеро за шиворот вытряхнул Натаниэля из «кадиллака» и опять застегнул наручники на запястьях.

Натаниэль безучастно посмотрел на полицейских, которые откровенно и без малейшего смущения глазели на него.

– И сколько же люди моего отца платят вам за нарушение присяги?

– Больше, чем штат, – сказал старший из двоих. – Ничего личного, так что не обижайся.

– Не могу, – хриплым от боли и ненависти голосом ответил Натаниэль. – Это касается моей жизни.

За исключением небольшого ящика с инструментами багажник был пуст, и места Натаниэлю хватило с лихвой. Скованный по рукам и ногам, он не мог влезть туда самостоятельно – сделать это ему помогли Ромеро и копы.