Свита короля

Забраться на кровать, опираясь на кулаки или ладони, он не мог, поэтому разулся и встал на нее ногами. Неуверенно ступая по мягкому матрасу, приблизился к Эбби и поспешил сесть, пока не потерял равновесия. Край матраса прогнулся: Эндрю бдительно занял место за его спиной. Нил положил на постель пакет с лекарствами, чтобы Эбби, если потребуется, взяла оттуда антибиотики, но, к своему удивлению, обнаружил, что аптечка первой помощи, стоявшая на ее прикроватной тумбочке, содержит непривычно большой запас медикаментов.

Эбби переставила аптечку поближе к себе и занялась лицом Нила.

Она трудилась молча. В словах не было нужды – ее выражение говорило само за себя. Закончив, Эбби принялась разматывать бинты на правой руке Нила. Эндрю придвинулся ближе – он еще не видел его рук без повязок, – однако Нил продолжал смотреть только на Эбби. Горечь и негодование, написанные у нее на лице, готовы были прорваться наружу, но она сдерживала себя, пока ее взгляд не упал на его кисть. Эбби судорожно сглотнула.

Он наконец отважился опустить глаза. Через все предплечье от локтя и почти до запястья параллельными дорожками тянулись порезы, черные от запекшейся крови, длинные, но не настолько глубокие, чтобы потребовалось накладывать швы. Промежутки между ними заполняли прижоги – идеально круглые следы от прикуривателя, с которым забавлялась Лола. Дергаясь в наручниках, Нил ссадил запястья; эта рана все еще мокла, и рядом со шрамами, оставшимися после недавних пыток Рико, алела узкая полоска вырезанной кожи.

Багровые кровоподтеки охватывали запястье и доходили до подушечки большого пальца. Костяшки были обожжены так сильно, что Нилу пришлось пошевелить пальцами, чтобы проверить, работают ли они вообще.

На долю секунды он опять оказался в машине рядом с Лолой: нож вспарывает кожу на лице, спасения нет, и путь отсюда – только в могилу. Нил не услышал звука, который издал, и лишь почувствовал на затылке внезапную и неумолимую тяжесть руки Эндрю. Эндрю наклонил его вперед, заставив опустить голову.

Нил старался дышать, однако грудь как будто сдавило резиновым тросом, готовым лопнуть от натяжения.

– Все закончилось. – Эбби принялась тихонько гладить его по волосам. – Все прошло. Ты поправишься. Мы рядом.

Нил задышал часто и мелко. До легких воздух не доходил, и облегчение не наступало. Он еще раз пошевелил пальцами, потом сжал кулак, зная, что порезы сейчас разойдутся, что он снова калечит обожженную плоть, только-только начавшую заживать.