Свита короля

Ники выудил из этой горы протеиновый батончик и передал его Нилу. Тот попытался разорвать фольгу и зашипел: пальцы обожгло болью. Эндрю отобрал у него батончик, одним быстрым движением вскрыл упаковку и сунул ему обратно в руку.

Кевин перегнулся через Эндрю и тихо, но настойчиво произнес на французском:

– Нам надо об этом поговорить.

– Мы и поговорим, – ответил Нил.

– Об этом, – с нажимом повторил Кевин, коснувшись своей татуировки.

Эндрю не понимал языка, но уловил напряженный тон Нила. Он опустил руку на плечо Кевина и толкнул его назад.

Кевин открыл было рот, но сдержал возмущение, осторожно прижал руку к разноцветной от синяков шее и отвернулся. Ваймак уселся последним, и Нил неожиданно опять оказался в центре внимания. Обведя команду взглядом, он нерешительно произнес:

– Не знаю, с чего начать…

– Может, с начала? – подсказала Дэн.

Его отец интересовал Лисов куда меньше, чем он сам, им также не были нужны подробности, которые он изложил федералам. По пути из Нью-Йорка в Мэриленд Кевин раскрыл команде часть правды, но в какой мере, Нил не знал.

Впрочем, даже если он в чем-то и повторялся, ему на это не указывали.

Он рассказал о родителях – кем считались и кем были на самом деле; признался, что в детстве два года играл в экси в Малой лиге, под другим именем и на другой позиции. Рассказал о том, как мать в одну ночь решила бежать, об ужасных восьми годах постоянных переездов с места на место и о перестрелке, которая закончилась смертью матери. Без утайки поведал, как оказался в Милпорте и зачем записался в местную команду экси.

Почему, рискуя всем, перебрался в Пальметто, что пережил, узнав, кто такие Морияма, и сколько раз намеревался снова пуститься в бега, пока не случилось беды. Он поклялся, что до осеннего банкета не знал, какое отношение его отец имеет к клану Морияма, и что даже сейчас весьма смутно представлял сложную иерархию между ветвями мафии Морияма и кругом Натана Веснински. Еще меньше он понимал, как во все это вписывается его дядя.

Нил признался, что надеялся закончить этот сезон – как минимум дожить до финала чемпионата и взять реванш над Рико – и что еще несколько месяцев назад понял: в следующем сезоне в команду он не вернется. Пожалуй, этого объяснения Лисы заслуживали прежде всего: именно эта обреченность влияла на манеру поведения Нила и заставляла держать друзей на расстоянии.

Его выслушали, ни разу не перебив, а после того как он закончил, еще долго молчали.