Свита короля

Небрежно оглядевшись по сторонам, он добавил: – Ты же в курсе, что они все еще следят за тобой? Ждут, что ты допустишь промах или что кто-то по глупости клюнет на приманку, и тогда они возьмут сразу обоих. Действуй с умом, понял? Ты согласился на его условия, а это значит, что я не смогу тебя защитить, если все опять пойдет наперекосяк.

– Я буду осторожен, – пообещал Нил. – Спасибо тебе.

– Выше нос! – подбодрил его Стюарт, расправляя плечи. – И смотри в оба. Молодой босс сегодня здесь. Не заставляй его пожалеть о том, что он в тебя вложился.

Нилу хватило благоразумия не оглядываться на Восточную башню. Он молча кивнул и проводил взглядом Стюарта, пока тот не растворился в толпе, а потом потрусил назад к Ваймаку, решив не сообщать Кевину, кто удостоил присутствием сегодняшний матч.

Ваймак позволил подопечным еще минутку пообщаться с родными и друзьями, а потом загнал всех в раздевалку. Лисы, чье настроение заметно улучшилось, не мешкая переоделись, вышли на пробежку и нарезали круги по внутренней зоне, пока не появились «Вороны».

Если на трибунах и до этого стоял шум, то от рева, которым фанаты встретили свою команду, у Нила зазвенело в ушах. Чтобы не оглохнуть, Лисы вернулись в раздевалку и там же занялись упражнениями на растяжку. Полностью экипировавшись, они собрались в большой комнате. Ваймак дал им время отдышаться, после чего снова вывел во внутреннюю зону. Арбитры уже заняли свои места у гостевого и домашнего выходов на поле и ожидали разрешения впустить команды.

«Вороны» тянулись на площадку с дальнего края непрекращающимся черным ручейком, и Нил постарался не смотреть в их сторону. Сегодняшняя разминка пролетела как один миг: вроде только что началась, и вот уже их вызывают на обмен приветствиями.

Музыканты «Оранжевых ноток», выездного оркестра университета Пальметто, заняли свои места и, едва диктор объявил состав гостей, лихо заиграли командный гимн «Лисов». Дождавшись, пока музыка стихнет, диктор зачитал стартовый состав хозяев матча. Гимн университета Эдгара Аллана, как всегда, звучал мрачно и зловеще, а барабаны продолжали выбивать тяжелый ритм еще долго после того, как умолкли остальные инструменты.

Публика притопывала в такт – в конце концов стало казаться, будто весь стадион превратился в агрессивную колышущуюся массу. Нила вдруг охватил приступ удушья, и он не мог понять, что стало его причиной – то ли раскатистые отзвуки всеобщего безумия, то ли собственный пульс, бешено стучавший в ушах.