Священный любовник

Но и избавиться от сожаления о том, что произошло так, а не иначе, он тоже не мог.

Как не мог перестать беспокоиться по этому поводу.

И даже если празднества были лишь сборищем скучных типов, разодетых в дорогие платья и костюмы пингвиньей расцветки, он все равно хотел быть со своей семьей во время пышного бала, что устраивала глимера в конце каждого лета. Он хотел стоять плечом к плечу со своим братом, отчаянно желал, чтобы хоть единственный раз в его жизни с ним считались. Он хотел разодеться как все и носить свое золотое кольцо и, возможно, танцевать с какой-нибудь благовоспитанной незамужней дамой.

В этой блестящей толпе аристократии, он хотел, чтобы его признали как гражданина, как одного из них, как мужчину, а не генетическую ошибку.

Но этому не суждено случиться. Судя по тому, что думала о нем глимера, он был хуже животного, с правом на размножение не больше, чем у собаки.

Ему не хватало только ошейника, подумал он, дематериализовавшись в дом Блэя.

Глава 4

На востоке в особняке Братства, Кормия ждала в библиотеке Праймэйла, или с кем там еще она должна была провести время.

Вышагивая от дивана к клубному креслу и обратно, она слушала разговор братьев в коридоре, обсуждающих грядущее в глимере празднество.

Прогремел голос брата Рейджа:

— Эта шайка корыстных, предвзятых бездельников в мокасинах…

— Следи за словами, — вмешался Брат Бутч. — Я сейчас как раз в них…

— Паразитические, недальновидные подонки…

— Давай, расскажи нам, что ты чувствуешь, — сказал кто-то еще.

— …да пусть возьмут свои собственные яйца и засунут их себе в задницы.

Король низко рассмеялся.

— Хорошо, что ты не дипломат, Голливуд.

— О, ты должен позволить мне послать сообщение. Более того, давайте используем моего зверя в качестве эмиссара. Он там все поразнесет. Будет поделом тем ублюдкам за то, как они обращались с Мариссой.

— Знаешь, — объявил Бутч, — я всегда знал, что ты смышленый парень. Несмотря на то, что говорят все остальные.

Кормия перестала вышагивать, когда Праймэйл возник в дверном проходе с бокалом вина в руке.

Он был одет в то, что обычно носил на Первую трапезу, когда не преподавал: пара отлично пошитых на заказ брюк сливочного цвета, шелковая черная рубашка и черный пояс с удлиненной пряжкой с золотой «Н». Его кожаная обувь с тупыми носами была отполирована и имела те же инициалы, что и на ремне.

«Эрмес», она случайно услышала, как он говорил об этом за трапезой.

Его распущенные волосы волнами рассыпались по широким плечам, спереди и сзади.