Священный любовник

— Э… хуже всего на статуях четырех этапов взросления…

— Хорошо. Значит, начнем с них. — Она попыталась представить четыре этапа… младенчество, юность, зрелость, старость. — Мы начнем с ребенка. Какие инструменты будем использовать?

Праймэйл закрыл глаза.

— Ножницы. Возьмем садовые ножницы.

— И что мы с ними сделаем?

— Плющ… плющ обвивает статуи. Больше… не видно лиц. Он… душит статуи. Они — в неволе… они не могут видеть… — Праймэйл начал плакать. — О, Боже. Я не могу больше видеть. Я никогда не мог видеть… сквозь сорняки в этом саду.

— Останься со мной. Послушай меня… мы все изменим. Вместе мы исправим это. — Кормия взяла его руку и прижалась к ней губами. — У нас есть ножницы. Вместе мы разрежем плющ. И мы начнем со статуи ребенка. — Она почувствовала прилив сил, а он сделал глубокий вдох, словно готовясь к серьезной работе. — Я сниму плющ с детского лица, а ты разрежешь ветви. Ты меня видишь?

— Да…

— Ты можешь видеть себя?

— Да.

— Хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты отрезал эту часть плюща.

— Да… Я отрежу… да.

— Складывай отрезанное на землю, у своих ног. — Она смахнула волосы с его лица. — А сейчас режь снова… и снова…

— Да.

— И снова.

— Да.

— Сейчас… сейчас тебе видно лицо статуи?

— Да… да, я вижу лицо ребенка… — Слезинка пробежала по его щеке. — Я вижу его… я вижу… себя в нем.

* * *Тем временем в доме Лэша Джон замер на лестнице и решил что, возможно, его мозг закоротило от раздражающего фактора в виде тюдоровского дизайна.

Ведь не может быть, чтобы внизу на полу вестибюля, скрестив ноги, сидел Лэш, а вокруг него кружилась неясная клякса.

Пока мозг пытался отличить реальность от абсолютно невозможного бреда, Джон заметил, что сладость детской присыпки витала в воздухе, почти окрашивая его в розовый. Боже, он не затмевал тошнотворный запах смерти… а усугублял ужасную гниющую вонь. Его всегда тошнило от этого запаха, потому что он был словно предвестником смерти.

В эту секунду Лэш взглянул на него.

Голос парня из вихря поднялся вверх по лестнице, и казалось, он преодолел дистанцию больше, чем в несколько десятков ярдов между ними.

— Ну, здравствуй, малыш Джон. — Смех был знакомым и чуждым одновременно, и сопровождался странным эхо.

Джон схватился за пистолет, прочно взяв его двумя руками, как его учили, и направил на того, кто сидел внизу.