Священный любовник

Фьюри вытянул руку, повторяя ее жест с другой стороны окна. Коснувшись, он ощутил тепло, излучаемое сквозь стекло.

Его отец улыбнулся и что-то произнес.

— Что? — спросил Фьюри.

Мы так гордимся тобой… сын.

Фьюри зажмурил глаза. Впервые один из родителей назвал его сыном.

Голос его отца продолжил. Сейчас ты можешь идти. У нас все хорошо. Ты исправил… все.

Фьюри посмотрел на них.

— Вы уверены?

Их совместный кивок. А потом сквозь стекло донесся голос его матери.

Ступай и живи, сын. Ступай… живи своей жизнью, а не нашей.

Фьюри перестал дышать, просто глядя на них, жадно впитывая их облик. Потом он приложил руку к сердцу и поклонился до талии.

Это было прощание. Не пожелание скорой встречи, а… прощание. И он чувствовал, что у них все будет хорошо.

Фьюри резко распахнул глаза. Над ним раскинулось плотное облако… хотя, нет, это был высокий потолок из белого мрамора.

Он повернул голову набок. Кормия сидела рядом и держала его за руку, выражение ее лица было столь же теплым, как и чувство в его груди.

— Ты хочешь пить? — спросила она.

— Ч… что?

Она потянулась к столику за стаканом воды.

— Ты хочешь пить?

— Да, пожалуйста.

— Подними голову.

Он сделал пробный глоток, и вода показалась ему абсолютно эфемерной. Она была пресной, той же температуры, что и его рот, но попав внутрь, приобрела потрясающий вкус, и прежде чем успел подумать, он приговорил весь стакан.

— Хочешь еще?

— Да, пожалуйста. — Очевидно, на большее его словарного запаса не хватало.

Кормия наливала воду из кувшина, и мелодичное журчание казалось ему милым.

— Вот, — прошептала она. В этот раз она рукой поддержала его голову, и поглощая воду, он смотрел в ее восхитительные зеленые глаза.

Когда она потянулась забрать у него стакан, Фьюри нежно обхватил ее запястье и произнес на Древнем Языке:

— Я хочу просыпаться так всегда, купаясь в твоем взгляде и аромате."

"Он ожидал, что она отодвинется. Начнет волноваться. Отвергнет его. Но вопреки его предположениям Кормия прошептала:

— Мы очистили твой сад.

— Да.

В двери храма Праймэйла постучали.

— Обожди, прежде чем отвечать.

Кормия поставила стакан на столик и пересекла комнату. Когда она укрылась под белой бархатной занавесью, он прокашлялся.

— Да? — крикнул он.

Голос Директрикс был добрым и полным почтения.

— Я могу войти, Ваша Светлость?

Несмотря на брюки, он натянул сверху простынь, потом снова убедился, что Кормия не видна.

— Да.

Директрикс отодвинула занавесь в сторону и низко поклонилась.