Священный любовник

Человек был единственным, кто обернулся и посмотрел через плечо, в его глазах застыл бесконечный ужас.

— И. Самое. Последнее. — Рив натянуто улыбнулся, удерживая клыки. — Если Крисси решит завязать, я буду считать, что это потому, что ты ее заставил, и я приду к тебе за компенсацией материального ущерба. — Рив наклонился вперед. — Имей в виду, мне не нужны деньги, но я садист, и возбуждаюсь, когда причиняю людям боль. И в следующий раз, я прихвачу на память кусок твоей шкуры, а не твой бумажник или то, что ты припарковал у дороги.

"Мавр запустил руку в задний карман джинсов парня, достал оттуда брелок и бросил его боссу.

— И не переживай насчет оформления на меня доверенности, — сказал Рив, поймав его. — Там, куда отправится твоя Аккурица, документы о переходе права собственности не требуются. Пока все, до свидания.

Когда дверь за страдальцем закрылась, Рив посмотрел на кольцо с ключами. На брелке была надпись Suny New Paltz.

— Что? — спросил он, не поднимая глаза.

Низкий голос Хекс просочился из темного угла офиса, именно оттуда она всегда наблюдала за всем происходящим здесь весельем:

— Если он сделает это еще раз, я хочу позаботиться о нем.

Рив сжал ключи в кулаке и откинулся на спинку кресла. Даже если бы он сказал «нет», если Крисси снова придет побитая, начальник его службы безопасности все равно устроит этому парню репрессию. Хекс отличалась от других сотрудников. Она отличалась от всех.

Ну, это было не совсем так. Она была, как он. Наполовину Симпат.

Или, в данном случае, больше подходило — наполовину социопат.

— Присмотри за девчонкой, — сказал он ей. — Если этот сукин сын опять замашет своим школьным кольцом, мы бросим монетку, кто же будет выбивать из него дерьмо.

— Я присматриваю за всеми твоими девочками. — Хекс подошла к двери, ее мощные движения были ровными. Она была сложена, как мужчина: высокая, мускулистая, но в ней не было грубости. Несмотря на ее стрижку в стиле Анни Леннокс и твердое тело, в своей стандартной черной рубашке и обтягивающих кожаных штанах она ни в коем случае не походила на громоздкую мужланку.

И, как все кинжалы, она любила проливать кровь.

— Сегодня первый вторник месяца, — сказала она, положив руку на дверь.

Как будто он не знал.

— Я ухожу через полчаса.

Дверь открылась и закрылась, звуки клуба ворвались с другой стороны, затем резко оборвались.

Рив поднял ладонь.