Священный любовник

Мавры кивнули ему, и один из них что-то проговорил в свои часы. Ожидая, Фьюри думал о том, что он, черт возьми, застрял в каком-то бесконечном цикле. Что он крутится и крутится, как головка буровой установки, закапывая себя все глубже и глубже под землю. С каждым новым уровнем, в который он погружался, он погрязал в еще более глубокой и насыщенно-ядовитой руде, той, что окутывала основу всей его жизни и заманивала его все дальше вниз. Он направлялся к источнику своего слияния с адом, который и был конечным пунктом его назначения, и каждое последующее плато несло губительную поддержку.

Стоящий справа мавр, Трэз, кивнул ему и открыл дверь в черную комнату. Вот где маленькие частички Аида[25] паковались в целлофановые мешочки, и Фьюри вошел внутрь, охваченный нервным нетерпением.

Из потайной двери показался Ривендж, его проницательный аметистовый взгляд был немного разочарованным.

— Твоя обычная доза уже закончилась? — спокойно спросил он.

Этот пожиратель грехов знал его слишком хорошо, подумал Фьюри.

— Правильно «симпат», припоминаешь? — Опираясь на трость, Рив медленно подошел к письменному столу. — Пожиратель грехов — такая уродливая деградация. И моей плохой стороне не обязательно знать, что с тобой творится. Так сколько же тебе нужно сегодня ночью?

Мужчина расстегнул свой безупречный двубортный черный пиджак и опустился в черное кожаное кресло. Его короткий ирокез блестел, будто он только что вышел из душа, и от него хорошо пахло сочетанием мужского Картье и какого-то пряного шампуня.

Фьюри подумал о другом дилере, том, что умер в переулке, истекая кровью, умоляя о помощи, которую так и не получил. То, что Рив был одет в шмотки с Пятой авеню, не меняло его сущности.

Фьюри посмотрел на себя. И понял, что и его одежда не изменит то, кем был он.

Вот дерьмо… один из его кинжалов отсутствовал.

Он оставил его в переулке.

— Как обычно, — сказал он, доставая тысячу долларов из кармана. — Столько же, сколько обычно.

Глава 7

Наверху, в своей кроваво-красной спальне, Кормия никак не могла отделаться от ощущения, что своей прогулкой на улицу она вызвала цепь событий, о последствиях которых пока даже не догадывалась.

Кормия не была уверена, что следующий акт в пьесе судьбы будет ей по душе. Но она застряла в этой аудитории, и идти ей было некуда.