Священный любовник

Ему понадобилось меньше десяти минут, чтобы принять душ, облачиться в белую шелковую мантию, и надеть на шею кожаный шнурок с медальоном Праймэйла. Кусок золота лег ему на грудь теплым весом. Вероятно, он нагрелся, пока жужжал.

Фьюри перенесся сразу на Другую Сторону, минуя двор Девы-Летописецы — как Праймэйл он имел на это специальное разрешение. Принимая форму перед амфитеатром Святилища, где пять месяцев назад все и началосьон с трудом верил, что действительно занял тогда место Вишеса в качестве Праймэйла.

Он вновь взглянул на свою на дрожащую руку: ему казалось, это был не он.

Да нет, вот как раз это был именно он.

Впереди в странном неугасающем свете Другой Стороны сияла белая сцена с ее тяжелой белой занавесью. Тени отсутствовали, равно как и солнце на бледном небе, и все же было так светло, будто все предметы обладали собственным источником освещения. Температура держалась в районе двадцати градусов, не жарко, но и не холодно, не было ветра, что приласкал бы кожу, или растрепал одежду.

Окружающий пейзаж был подобен фоновой музыке.

Шагая по белой стриженой траве, он обошел здание греко-римского театра, и направился в сторону храмов и жилых помещений. Возвышаясь, повсюду раскинулся белый лес, словно отрезая комплекс от всего остального. Он попытался представить, что же было вне этого изолированного места. Наверное, ничего. Возникло чувство, что архитектор создал Святилище в виде одной из секций гигансткого поездного состава — если дойти до его края, то обнаружишь лишь внезапный обрыв на огромную платформу ковра, покрывающего пол в комнате какого-нибудь великана.

Он не был уверен, что знает, о чем разговаривать с Директрикс, поэтому не особо спешил на встречу с ней. Стремясь потянуть время, он отправился в храм Праймэйла и воспользовался своим золотым медальоном, чтобы открыть двойные двери. Минуя белый мраморный холл, Фьюри вошел в единственный величественный зал во всем храме и посмотрел на огромную кровать, покрытую белыми атласными простынями.

Он вспомнил распростертую на ней Кормию, связанную и обнаженную, белые занавеси ниспадали сверху и опускались на ее горло, скрывая лицо. Он сорвал ткань и в ужасе встретился с ее испуганными, полными слез глазами.

Ее рот был запечатан кляпом.

Фьюри поднял глаза к потолку, где крепилась драпировка, закрывавшая ее лицо. Два крошечных золотых крючка торчали из мрамора. Ему хотелось снести эти чертовы штуки отбойным молотком.