Иногда Юлиану приходилось посещать королевские приемы, на одном из которых он встретил... девушку из своего сна.
Ее звали Сюзанна де Тюрдор. Она выглядела точно также, как в его фантазиях: тот же овал лица, нежные черты, цвет волос, улыбка, взгляд… Разве что вела себя намного более расковано, да и одета была не так скромно, как он представлял. Сердце дракона наполнилось любовным безумием.
Историю о том, что существовал брак по договоренности, он придумал сам. Просто пришел к родителям Сюзанны и заявил, что это была воля неких предков обоих родов.
Да, это было не совсем честно, но другого способа ускорить желанный союз он не видел. А может просто панически боялся отказа…
Но перестраховывался дракон напрасно. Родители Сюзанны были восторге, да и сама девица проявила к Юлиану немалую благосклонность.
Однако незадолго до бракосочетания открылось, насколько безнравственной она была на самом деле.
Для Юлиана это оказалось невыносимым ударом. Он, как и все Драконы, был безумным собственником, воспитанным в трепетном отношении к моральному облику любимой женщины.
Казалось, что внутри него родился огонь, от которого плавились внутренности и с муками выгорало всё живое.
А потом Сюзанна вообще увела у его сестры Елиаса и обрекла бедную Ариву на верную погибель: среди драконьего народа неразделенная любовь иногда сводила с ума.
Как подобное могло случиться??? Он ведь видел ее во сне, влюбился еще тогда, посчитал, что это знак от Бога, а оказалось… оказалось, что она не та, кого он носил в своем сердце.
Развращенность и лживость своей бывшей возлюбленной Юлиана просто убила.
Он пытался мстить, потом забыть, старался ненавидеть, заменить хоть кем-то (именно потому впустил в свою постель Ариадну), но не смог. А когда не выдержал и забрал Сюзанну из монастыря, вдруг понял… что она действительно прекрасна.
Это было подобно наваждению! «Новая» Сюзанна оказалась в точности такой, как он мечтал. Светлая, чистая, мягкосердечная, кроткая, невероятная и удивительная – каждый взгляд на неё заставлял Юлиана испытывать боль и страх.
Боль от мысли, что это всего лишь притворство, а страх, что он снова окажется до смерти разочарован.
Однако проходили недели, а Сюзанна не изменялась. Никуда не девался свет из ее глаз, не исчезала столь настоящая искренность, не изгибались в презрении ее аккуратные губы, не щурились в ярости ее большие яркие глаза…
Она стала именно такой, какой он видел её во сне.
И боль начала сменяться надеждой. Еще робкой, трепетной и крайне хрупкой.
