Говори только о том, что чисто, что сияет, о чем хочется петь и радоваться. Это сделает твою душу кристально чистой. Поверь мне, такие люди гораздо счастливее остальных…
Нет, это не была религиозная лекция. Это был хороший совет от человека, который провёл эту жизнь далеко не в райских кущах.
Грета успокоилась и, просияв, кивнула.
- Спасибо, госпожа... – прошептала она трепетно. – Вы словно святая! Я знала, что всем тем грязным слухам, которые ходят о вас, не стоит верить...
Моё сердце ёкнуло. Конечно, я прекрасно знала о кошмарной репутации Сюзанны, но лишнее напоминание об этом вызывало неприятные ощущения.
- Забудем об этом, - отмахнулась я. – Помоги мне переодеться и привести себя в порядок.
Да, платье на мене было испорчено, но Грета очень ловко справилась со всеми застёжками и помогла облачиться в более тёплый наряд. Испорченное платье поспешила отнести в прачечную, пообещав, что постирает и зашьёт его лично. Весь день служила мне со всей возможной отдачей, позабыв о своих коленях, но к ужину девчонка не вернулась, и я начала немного нервничать.
А что, если Ариадна снова принялась за своё?
Однако вскоре нарисовалось ещё одно тревожное обстоятельство: возвратился хозяин поместья. Я наблюдала за прибытием его отряда из окна и всем нутром ощущала, что Юлиан де Армье находится в дурном расположении духа. Его движения были резкими и нервными. Он раздавал указания отрывисто и создавал вокруг себя атмосферу гнёта и тьмы.
Меня пробрало даже с такого расстояния.
Поспешила отступить от окна и невольно схватилась за сердце.
Если эта химера и ведьма Ариадна нажалуется на меня и Грету, спастись будет трудно. Но я-то всё стерплю, а вот это прекрасное дитя…
Кулаки сжались сами собою. Нет, я не позволю ей навредить! Костьми лягу, но защищу светлого, доброго ребенка, которого, в лице ненормальной управляющей, хлестала судьба…
Но бежали часы, а ко мне никто не приходил. Я ожидала, что разгневанный Юлиан ворвётся с минуты на минуту и отыграется за непослушание своей негодной любовнице, но он так и не появился.
Как и Грета, которая совершенно точно обещала мне в это время ужин…
От переживаний я даже отвлеклась от боли в слегка распухшей левой руке. Кстати, двигать ею почти не могла, поэтому держала аккуратно вдоль тела, хотя каждое движение могло вызвать острую боль.
Наступила ночь. Во дворе и в саду потушили факелы, и мне пришлось тоже задуть единственную свечу.
Напряжение достигло пика.
