— Нет, конечно, если забыть про факты и принимать всерьез всяких там языческих богинь, от которых добра уж точно не жди, как мудро выразился доктор Петерик… Эллиот подошел к нему и перевернул. Чтобы совершить преступление, ему достаточно было повернуться к вам спиной и достать кинжал из-за пояса. Помнится, в молодости я танцевала с одним юношей… Так вот он нарядился главарем банды, и просто не передать, как мне мешались все эти его ножи и кинжалы.
У него их штуки четыре было, не меньше.
Все взгляды устремились на доктора Пендера.
— Правду я узнал, — сказал он, — только через пять лет после трагедии. Мне написал сам Эллиот Хейден. Оказалось, он догадывался, что я его подозреваю. Он написал мне, что поддался внезапному искушению. Будучи обычным адвокатом, он безнадежно любил Диану Эшли. Он знал, что после смерти Ричарда унаследует его титул и деньги.
Тогда многое могло бы измениться. Склонившись над братом, он вынул из-за пояса кинжал… Он написал, что не успел даже ни о чем подумать. Просто нанес удар и снова сунул кинжал за пояс. А себя он ранил, чтобы отвести подозрения. Он писал мне накануне отъезда с экспедицией на Северный полюс — на случай, как он выразился, если он не вернется.
Не думаю, чтобы он действительно собирался возвращаться. Знаю только, что преступление и в самом деле не принесло ему счастья. Мисс Марпл совершенно права. «Вот уже пять лет, — писал он, — я живу как в аду. Одна надежда, что когда-нибудь мне удастся искупить свою вину. Хотя бы достойной смертью».
Наступила тишина.
— И он действительно погиб достойно, — сказал сэр Генри. — Вы изменили имена, доктор Пендер, но я, кажется, догадываюсь, о ком вы рассказывали.
— И все-таки, — продолжал священник, — не думаю, что тут можно ограничиться только рациональным объяснением. Я по-прежнему считаю, что роща оказывала дурное влияние на тех, кто в нее вторгался. Оказала она его и на Эллиота Хейдена. До сих пор не могу вспомнить о святилище Астарты без содрогания."
