Святоша

Немного поковыряла в тарелке, затем искренне поблагодарила Трисс за приготовленную еду, мечтая лечь и заснуть, как за нами пришли. Борода звал почтенных магов – магистров и меня – к общему костру. Выпить за выживших и почтить память павших ребят.

Я попыталась отказаться, сославшись на то, что женщинам не место в мужской компании, где разговоры частенько ведуться не для девичьих ушей. Не удалось. Меня хотели видеть и поблагодарить. Взглянула на Трисс, но та покачала головой и сбежала в повозку.

А мне пришлось идти.

Нас с магистрами усадили на почетное место – поваленный ствол, специально очищенный от веток. Спели оду храбрости лучнице, магине и травнице в одном лице. Чувствуя, как обожгло румянцем щеки, схватилась за чарку, в которой плескалось темное и резко пахнущее. Нет, пить не стала – я еще не сошла с ума! Вместо этого рассматривала черную жидкость, в которой отражались отблески огня, размышляя, как бы незаметно улизнуть.

Удрать все не получалось. Так и сидела, зажатая с двух сторон плечами Темного и Светлого магов, чувствуя на себе внимательный взгляд ар-лорда Хааса.

Генерал-губернатор тоже присутствовал. Молчал, слушал разговоры о превратностях судьбы караванщиков и о том, как много развелось швали на Кемире. Едва заметно поморщился, когда принялись восхвалять милорда Хааса за то, что тот решил очистить леса от бандитов.

Наконец, отстали и от ар-лорда. Стали вспоминать кровавых, безжалостных разбойников, принесших много горя Кемиру. Упомянули Харсана, чья банда полегла почти вся.

Их тела зарыли неподалеку, за поворотом, у второго дуба, в общей могиле. Вспомнили, что к югу от Теоки, тоже на одном из маршрутов Бороды, бесчинствовал Сегреб. На западе же, как раз по дороге в Волчий Дол…

Сердце забилось так, что у меня перехватило дыхание.

– Молодой еще сучонок, – проговорил один из охраны, отхлебнув из чарки, – но словно с цепи сорвался. Кажется, родом из Волчьего Дола, поэтому своих не грабит, бережет! Зато остальных… Банда у него человек под пятьдесят.

Приблудные, со всего Кемира. Дезертиры, каторжники, бродяги. Засели где-то на западе, в Мервянных Горах, но забредают и в эти места. Слышал, местные об Осгорне как о герое отзываются. Зато остальных… Никого не щадит! Не зря эту гниду Кровавым прозвали…

Народ загудел, заволновался. Принялись наперебой рассказывать о злодеяниях Кровавого Осгорна. Я же сидела, не в состоянии вздохнуть, словно магистры своими плечами перекрыли мне воздух.