— Так вот эта горничная забеременела, а графский братец…
— Погиб, катаясь на горных лыжах в Швейцарии? — предположила Флоренс, мгновенно позабыв о кофе.
— Да, — подтвердила приятельница. — А ты откуда знаешь? Уже читала?
— Н-нет… Так, к слову пришлось, — задумчиво произнесла Флоренс. — Прости, что прервала. Продолжай.
— Тогда граф решает разыскать горничную, которая предпочла сбежать, чтобы никто не узнал о ее позоре. Однако ему это не удается, несмотря на все старания…
— Но однажды ненастным днем, когда его «бентли» заглох посреди дороги, в придорожном пабе он встречает несчастную девушку и уговаривает вернуться вместе с ним в его родовой замок…
— Не так скомканно, но по сути верно, — удивленно подтвердила Дороти.
— Нет, ты все-таки читала!
— В том-то и дело, что не читала, — покачала головой Флоренс. — Просто, наверное, все любовные романы одинаковы, — неуверенно произнесла она.
— Не скажи. Есть такие, как, например, этот, которые держат в напряжении до самого конца.
— И чем же все кончается? — полюбопытствовала Флоренс.
— Пока не знаю, — ответила Дороти. — Но как только приду домой, сразу же дочитаю и только потом лягу спать. А то не смогу уснуть. И знаешь, что странно… — продолжила она мечтательно, — когда я читаю про графа, такого красивого, благородного, самоотверженного, перед глазами у меня стоит… Остин.
— Совсем не странно, — сказала Флоренс.
— По-моему, ты в него влюбле…
— Ой, Руперт! — воскликнула Дороти, устремив взгляд в направлении двери. — Как жалко, что я уже ухожу! Так хотелось поболтать с тобой!
Она поспешно вскочила и, поцеловав Флоренс в щеку, бросилась к выходу. Руперт даже слова не успел сказать.
Когда он и его гостья остались наедине, Руперт с усмешкой поинтересовался, почему его появление повергло в паническое бегство всегда уверенную в себе медсестру и с какой стати они упоминали здесь имя его старшего брата.
— Вообще-то это не моя тайна, — медленно произнесла Флоренс. — Но поскольку меня не успели попросить хранить ее, могу сказать следующее: Дороти без памяти влюблена в Остина. Он, похоже, тоже неравнодушен к ней, но только ему и в голову не приходит дать понять об этом.
— Не может быть! — отмахнулся Руперт. — Они же как брат и сестра!
— «Как» — не считается, — возразила Флоренс.
