Одной ногой он стоял на пушистом коврике лазоревого цвета, другой… в унитазе."
"Тимми, поздний и безмерно обожаемый отпрыск четы Филлимор, не был отъявленным сорванцом или любителем устраивать пакости родным и близким. Нет, он отличался непоколебимым спокойствием, рассудительностью, пытливым умом и никогда ничего не совершал под влиянием момента.
Так, например, он вполне осознанно вырезал из книг с картинками Серого волка, чтобы тот не смог съесть бабушку Красной Шапочки или трех поросят, и злых разбойников из «Бременских музыкантов».
И он всегда охотно рассказывал, что делает и зачем.
Так и сейчас Тимми объяснил, что хотел измерить глубину унитаза, но нога неожиданно застряла. Неспособность толпы взрослых справиться с ситуацией и вызволить его, огорчила малыша и заставила сомневаться в их умственном превосходстве. Именно это читалось на лице Тимми, когда его впервые увидели спасатели. Впрочем, их появление он встретил с некоторым оживлением и откровенным любопытством.
Поскольку повернуться в огромной ванной из-за обилия людей не представлялось возможным, а уходить никто не желал, искренне переживая за малыша, сделали следующее: осторожно выломали унитаз и вместе с Тимми вынесли на лужайку.
Смена обстановки пришлась мальчику явно по душе.
Он, прищурившись, посмотрел на солнце, одарил собравшихся лучезарной улыбкой, затем выжидательно посмотрел на спасателей. Те какое-то время примеривались, затем принялись по кусочкам разбивать унитаз так, чтобы острые углы не поранили ногу Тимми.
Когда малыш был вызволен из западни, счастливая мать прижала его к груди, не переставая благодарить спасателей.
К ней тут же присоединились толпящиеся рядом родственники, горничные, экономка, садовник, повара и прочие домочадцы. За исключением, правда, няньки, которую тут же уволили.
Тимми с восхищением посмотрел на Руперта с Энтони, пообещал никогда больше не совать ногу в унитаз. И добавил, что надеется встретиться с ними вновь.
Видимо, время для новой встречи, по мнению малыша, пришло именно сегодня.
Их опять встречали у ворот. Но на этот раз пожилой джентльмен не порысил к дому, а свернул на садовую аллею. Очевидно, наследник семейства Филлимор решил пока воспользоваться благоприятной погодой.
Ситуация на этот раз была серьезнее, но выглядело все много комичнее, чем в предыдущий раз. Около массивной садовой скамьи на ажурных чугунных ножках стояли на четвереньках те же участники события, что и в ванной, являя миру то, что в архитектуре называют дворовым фасадом.
