Лука оставил поцелуй на моих кружевных трусиках, вдыхая, прежде чем поцеловал мой живот и ребра, а затем грудь через кружево бюстгальтера.
— Мое, — зарычал он напротив моей кожи, заставляя меня дрожать от возбуждения. Затем подсунул руки мне под спину, расстегнул мой бюстгальтер и медленно стянул его. Мои соски затвердели. — Мне чертовски нравятся твои соски. Они розовые, маленькие и идеальные.
Я сжала ноги вместе, но Лука ухватился за мои трусики и спустил их вниз. Ухмыляясь, он провел пальцем по моим складкам.
Его голодный взгляд вернулся к моей груди, он наклонил голову и провел языком от одного соска до другого. Я тихонько застонала. Он не спешил с моей грудью, и, когда стал медленно двигаться ниже, я уже задыхалась. Его губы нашли мои складки, дразня и нежно касаясь, затем внезапно его язык заскользил жестко и быстро, и я закрыла рот ладонью, подавляя свои вздохи и крики.
— Нет, — зарычал Лука. Он сгреб оба моих запястья в своей руке и прижал их к моему животу, зажав в ловушку.
Мои глаза расширились:
— Джианна услышит.
Он ухмыльнулся и всосал мой клитор сильно и быстро, затем нежно и мягко. Я хныкала и стонала, мое тело дрожало от усилий соблюдать тишину.
— О, Боже, — я ахнула, когда Лука медленно проскользнул пальцем в меня, затем осторожно и ритмично заскользил туда и обратно, одновременно посасывая мой клитор. Я спрятала лицо в подушку. Хватка Луки на моих запястьях усилилась, и волна удовольствия прошла через меня. Я закричала в подушку, выгнула спину, мои ноги дрожали.
Лука приподнял мое тело, пока не склонился надо мной, встав коленями между моих ног.
— Когда ты позволишь мне взять тебя? — резко прошептал он мне в горло.
Я окаменела. Лука поднял голову, встретившись со мной взглядом.
— Блядь. Почему ты выглядишь так чертовски испуганно, когда я задаю тебе этот вопрос?
— Прости, — произнесла я тихо. — Мне просто нужно больше времени.
Лука кивнул, но в его глазах была глубокая потребность, которая, казалось, росла с каждым днем.
"
"Я провела ладонями по его груди, чувствуя под рубашкой кобуру пистолета. Он расслабился, и я наклонилась вперед, начав расстегивать его рубашку, обнажая его загорелое тело и черную кобуру с пушкой и ножом. Лука снял рубашку, и я расстегнула кобуру, помогая ему освободиться от нее. Он бросил ее на пол. Мне вспомнились слова Маттео, и я прошлась руками по голой груди Луки.
Я запечатлела поцелуй на татуировке Луки, затем на заживающей ране на его ребрах.
