Вытянув ноги, я поморщилась, села, и мои глаза расширились - кровь была на мне, на кровати, смешалась со спермой Луки. Он встал коленями на матрас рядом со мной, на нем не было крови, должно быть, он помылся.
— Тут гораздо больше крови, чем в поддельной сцене, которую ты создал во время нашей первой брачной ночи, — мой голос дрожал.
Лука раздвинул мои ноги и прижал теплое влажное полотенце между ними. Я затаила дыхание.
— Ты была намного туже, чем я думал, — тихо сказал он и поцеловал мое колено.
Когда он убрал полотенце, я покраснела, но оно полетело на пол, не удостоенное взгляда.
Лука положил руку мне на живот.
— Насколько все плохо?
Я положила голову на подушку:
— Не так уж и плохо. Как я могу жаловаться, когда ты покрыт шрамами от ножевых и пулевых ранений?
— Мы говорим не обо мне. Я хочу знать, как ты себя чувствуешь, Ария. По шкале от одного до десяти, насколько больно?
— Сейчас? Пять.
Лука напрягся, опустился рядом со мной, обнял и внимательно осмотрел мое лицо.
— А во время?
Я избегала его взгляда:
— Если десять - это сильнейшая боль, которую я когда-либо чувствовала, то восемь.
— Правду.
— Десять, — прошептала я.
Лука сжал челюсть:
— В следующий раз будет лучше.
— Не думаю, что могу снова так скоро.
— Я не имел в виду сейчас, — твердо сказал он, целуя меня в висок. — Некоторое время тебе будет больно.
— По шкале от одного до десяти как быстро и сильно ты двигался? Правду, — подражала я его словам.
— Два.
— Два?
Должно быть, я выглядела довольно шокированной, потому что Лука погладил мой живот:
— У нас есть врем.
Я буду настолько нежен, насколько тебе будет необходимо.
— Не могу поверить, Лука-Тиски-Витиелло сказал «нежный», — сказала я, поддразнивая, чтобы разрядить обстановку.
Лука усмехнулся, погладил мое лицо и наклонился:
— Это будет наш секрет.
Мою грудь переполняли эмоции.
— Спасибо, что был нежным. Никогда не думала, что будешь.
Лука хрипло рассмеялся:
— Поверь, никто не удивляется этому больше, чем я.
Я перекатилась на бок, подмигнула и прижалась к его плечу:
— Ты никогда не был нежным с кем-то?
— Нет, — с горечью ответил он.
— Наш отец учил Маттео и меня, что любая мягкость - это слабость. И в моей жизни не было места для этого.
Даже если слова хотели застрять у меня в голе, я произнесла:
— А как насчет девушек, с которыми ты был?
— Они были средством достижения цели. Я хотел трахаться, поэтому искал девушку и трахал ее. Это было жестко и быстро, определенно не нежно.
