Когда всех нас накрасили и мои волосы были заколоты в замысловатую прическу, на которую позже с помощью бриллиантовой заколки закрепят фату, мои тетушки Ливия и Орнателла принесли мое свадебное платье, а также платья подружек невесты для Лили и Джианны. До свадебной церемонии оставался один час.
***
Я смотрела на свое отражение. Платье было великолепным; шлейф веером ниспадал позади меня, платиновая вышивка сверкала везде, куда попадал солнечный свет, а завышенную талию подчеркивала белая атласная лента.
— Я люблю вырез сердечком.
Он делает декольте потрясающим, — хмыкнула тетя Ливия. Она была матерью Валентины.
— Лука, несомненно, оценит это, — сказала тетя Орнателла.
Что-то на моем лице, должно быть, заставило мать понять, что я близка к нервному срыву, так что она выпроводила моих тетушек.
— Пусть девушки воспользуются моментом побыть втроем.
Джианна встала в поле зрения рядом со мной. Ее рыжие волосы прекрасно контрастировали с платьем цвета мяты. Она открыла коробку с ожерельем. Бриллианты и жемчуг, замысловато нанизанные на нити белого золота.
— Лука не жалеет денег, не так ли? Это ожерелье и застежка для фаты, вероятно, стоят дороже, чем большинство людей платят за покупку дома.
Звуки разговора и смеха гостей, собравшихся в саду, доносились через открытое окно в комнату. Время от времени раздавался глухой удар.
— Что это за шум? — спросила я, пытаясь отвлечься. Джианна подошла к окну и выглянула наружу. — Мужчины снимают свое оружие и складывают в пластиковые коробки.
— Сколько?
Джианна вздернула бровь.
— По сколько пушек они отдают?
— По одной. — Она нахмурилась, потом ее осенило, и я мрачно кивнула.
— Только дурак покинет дом с менее, чем двумя пушками.
— Тогда зачем эта показуха?
— Это символично, — сказала я. Как и эта ужасная свадьба.
— Но если они все хотят мира, почему бы не прийти без оружия? Это свадьба, в конце концов.
— Раньше были кровавые свадьбы. Я видела фотографии со свадеб, где невозможно было определить цвет платья невесты.
Так как оно пропитано кровью.
Лили передернуло.
— Подобного не случится сегодня, да?
Все возможно.
— Нет, Чикаго и Нью-Йорк слишком сильно нужны друг другу. Они не могут рисковать и проливать кровь друг друга, пока Братва и тайваньцы представляют угрозу.
Джианна фыркнула.
— О, здорово, это утешает.
— Именно, — твердо сказала я. — По крайней мере, мы знаем, что сегодня никто не пострадает.
Мой желудок скрутился в узел. Разве что я, может быть. Наверное.
